После изматывающего все нервы молчания Галька неохотно начала процедуру представления — скорей всего, чтоб замять недавний инцидент с Андрэ. В этом деле она Мастер с большой буквы "мэ":
— Знакомьтесь, кто кого не знает! Андрей, Богдан… А вот эта вот — Яна, — не слишком дружественным толчком Галя подпихнула подругу в спину. А может, просто силушку богатырскую не рассчитала, кто ее разберет?
— Сергей, — Сережка с видимым одолжением приподнялся на пару сантиметров со своего незыблемого стула и протянул парням руку. Янка всегда восхищалась этим исполненным скрытого достоинства мужским ритуалом: девушки так не умеют… Да и мужская дружба, пожалуй, покрепче женской будет, давно бродят в голове смутные подозрения. Вот у мамы, к примеру, подруг целый десяток, и каждая при случае норовит посмаковать про кого-то из общих знакомых пикантную подробность из личной жизни, и при том обязательно за глаза! (Как только мама не боится, что за ее спиной сотворят то же самое?)
А у папы всё наоборот: приятелей полно, зато настоящий друг один-единственный — Рыжий, он же дядя Толя, крестный брата Ярослава. Они с папой вместе учились в школе, потом в универе, а теперь могут часами заседать на кухне за обстоятельной неторопливой беседой, и недели друг без друга прожить не могут! (Когда отец не в рейсе, разумеется.) Один такой Рыжий сотни не рыжих стоит, сразу чувствуется… Что волей-неволей наводит на всякие неприятные раздумья про Галину батьковну: кто она ей, Янке, будет? Подруга на всю жизнь или просто приятельница, с которой весело и не напряжно тусоваться? И, главное, удобно — учатся в одном классе, сидят за одной партой… Хорошо еще, что есть Юлька, верное плечо!
Без всякой видимой причины Яне стало неловко и как-то тревожно на душе, точно Галя могла расслышать ее злопыхательские рассуждения — этакий Вольф Мессинг… Как ни крути, а с Галькой они дружат с песочницы, лет с пяти, так что проверено временем. И заморочки друг друга знают, как свои пять пальцев, и уживаться с ними давным-давно приноровились: ну что еще, спрашивается, от подруги нужно?.. Nobody's perfect, нет в мире совершенства.
С новым знакомством всё как будто налаживалось, очередных эксцессов пока не предвиделось. Мужчины были на удивление вежливы и корректны, то бишь не раскрывали рта. (За исключением Андрюши, естественно: тот молол свою традиционную чепуху, но никто в его болтовню особо не вникал.) Больше всего Яна переживала, как бы Сережка не начал заедаться с Богданом, с него станется… Но Сергей насуплено молчал, только на выходе из кафе опять отличился: небрежно полуобернулся и бросил Галькиной компании через плечо:
— Мы на мотоцикле.
— А мы на машине! — мгновенно отреагировала Галя и уселась в пискнувший перед самым ее носом ослепительно-белый "Мерседес", припаркованный возле кафе. (Еще и модель из последних навороченных, папа Янку немного в этом натаскал.) Она, правда, не успела рассмотреть, кто сел за руль, — Сережка рванул с места так, что только ветер в ушах засвистел.
Когда добрались до условленного места "стрелки" — Янкиных любимых холмов на набережной в Парке Славы, — начало уже не на шутку смеркаться. Изрядно поникнув духом, Яна принялась про себя горевать: "Ну вот, растеряли всю кафешную компанию! Попробуй их теперь разыщи в такой толпище!.." Удивительное дело: еще полчаса назад она Христом-богом упрашивала всех своих заступников, чтоб эта развеселая троица с Галькой во главе оставила ее в покое на ближайшую тысячу лет, а сейчас стало невыносимо жалко и как-то маятно на душе… Сережка же, напротив, повеселел и в виде особой милости опять начал с ней разговаривать. (А то первое время, как приехали, вызывающе молчал с упрямым видом, будто со стенкой рядом идешь! Удовольствие, конечно, редкое.)
Да только рано Сережка обрадовался: не прошло и пяти минут, как в Янкиной сумке протяжно заголосил мобильник. (Папа вчера закачал на звонок издавна любимую ими песню — пускай даже и старую, какая разница? Ту самую, где про House of the Rising Sun, Дом восходящего солнца.) Звонила Галя: возбужденно вереща в ухо, сообщила, что, во-первых, доехали с ветерком — "жалко, тебя с нами не было!.." И во-вторых, нашли уютное место со стороны реки — "там даже еще почти никто не стоит!"
Стоять там и правда никто не стоял, все сидели прямо на вытоптанной сотнями ног траве. Самые сознательные (или, может, предусмотрительные?) расстелили газеты или побросали под пятую точку разнообразные части одежды. Гальку удалось разглядеть лишь по ярко-красной кожаной курточке, та хоть как-то выделялась в сгустившейся темноте.
Приднепровские склоны были густо запружены молодежью, куда ни глянь — одни только головы да вспышки мобилок вместе с огоньками сигарет, и ни одного травяного островка. До сцены вышло, как до Марса на карачках, но Яна не жаловалась: до того уютно по-домашнему вдруг стало в этой темноте… Все сидят тесно, чуть не впритык друг к другу, как одно большое семейство. Вон по соседству кто-то бритый с рельефным затылком в порыве любви к человечеству передает по кругу бутылку чего-то алкогольного и раздает на закуску коржики… (Хотя Яна от этих коржиков вежливо отказалась, проявила остатки благоразумия. Но факт остается фактом: ну коммунизм тебе и все!)
Ко всему прочему, и музыка была подходящей, успели как раз на "Океан Эльзы". "Океанов" Янка уже давно крепко уважает — единственная группа, которой у нее есть все без исключения альбомы. (Самый первый папа специально привез из Киева, жаловался с притворным негодованием, что едва не весь город в поисках обшарил. И прикололся на эту тему, она на всю жизнь запомнила: "Да-а, времена пошли… А раньше просили аленький цветочек!")
Вот место оказалось не самое удачное: не иначе, Галька-вредина подсуетилась, что вышло как раз между Сережей и Богданом. Может, потому Янка и пригрелась, так бы и сидела здесь всю ночь… Интересно, ей всего лишь кажется или от Богдана действительно исходит мягкое успокаивающее тепло? И еще неторопливая, без лишней суеты уверенность — еще бы, с таким-то именем! А ведь только парой слов и успели обменяться, от силы. (Ну да, обменяешься тут, когда Сережка угрюмо сопит прямо над ухом! Волей-неволей вспоминаешь английскую классику с завываниями кровожадного мавра: "Молилась ли ты на ночь, Дездемона?..")
"Наверное, он Телец, отсюда эта невозмутимость", — без всякой логической связи решила про себя Яна, не решаясь посмотреть на таинственного соседа в открытую.
Короче, если не учитывать ее постыдный приступ застенчивости в кафе и Сережкино сопение под боком, то ночной концерт проходил на "ура". Под конец молодежь уже полностью вошла в раж ("распоясалась", уточнила бы мама) и как раз в тот момент, когда в западных фильмах полагается зажигать свечи и грациозно ими размахивать со стороны в сторону, с чьей-то легкой руки почти все выудили из карманов мобилки. Холмы разом осветились сотнями разноцветных огоньков, не каждый день такое увидишь…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
