следования были не только предупреждены посты ГАИ, но и где нужно, негласный контроль осуществляли люди из ведомства КГБ.
— Ты чего молчишь всё время? — сидя в «Чайке» на переднем сидении, Револий повернул голову назад и посмотрел на Зимина.
— Я не знаю, что ты задумал… Иногда мне кажется, что это начало конца свежего воздуха в радиоэлектронике.
— Да брось! Ничего я ему не собираюсь делать такого, — генерал покрутил растопыренной ладонью. — Но поговорить нужно. Я тебе даже раскрою одну режимную информацию — меня вчера вызывал на ковёр САМ.
— Юрий Владимирович?
— Угу. Всё не для твоих ушей, но кое-что скажу: ему тоже кто-то доложил об инженере-самородке в Рябиновске. Скорее всего, из-за патентов. Ты представляешь, что после неудачной попытки Соловьёва вывезти разработку интерфейса в Штаты, оттуда уже поступило два коммерческих предложения на приобретение права выпускать у них такую технику. Сумма контрактов превышает три миллиона долларов!
— Ого! — Зимин поправил пенсне.
— И он дал мне задание заинтересовать молодого человека. Такие кадры нам нужны как воздух.
— И как ты собираешься это сделать?
— Есть мнение дать ему небольшой экспериментальный завод за Уралом. Там надёжная охрана из наших людей — мышь не проскочит.
— Револий, это та самая пресловутая «золотая клетка» — усмехнулся Алексей Сергеевич. — Вот увидишь, найдёт коса на камень.
— А ты предлагаешь сидеть и смотреть, как на него выйдут эмиссары и агенты Запада?
— Я предлагаю дать ему тот самый карт-бланш, но на месте. Снабдить всем необходимым, но устроить негласную охрану. Взять под «колпак» в Рябиновске. Городок там небольшой, что тебя смущает?
— Не знаю… — поморщился Суслов-младший. — Может ты и прав. Попробуем разобраться на месте, — он обратился к водителю. — Серёжа, сколько нам ехать?
— Часов пять осталось, товарищ генерал. Хорошо, что в МВД решили помочь — выставить посты и перекрыть дороги. Я «сотку» иду, даже нигде не сбрасывая скорость.
* * *
Костя только-только успел закончить с обедом, когда в столовую ворвалась Елена Михайловна.
— Костя! Мне сейчас сообщили, что в Рябиновск едет важное начальство! И не абы кто, а человек с Комитета. Сам генерал-майор Суслов. Предрик и Виктор Степанович считают, что он направляется сюда для беседы с тобой. Боже мой… что же делать?
— Чего вы так боитесь, тётя Лена?
— А того, Костя, что чекисты попробуют выдернуть тебя из Рябиновска и определить на какой-нибудь режимный завод. И тогда нашему точно придёт каюк.
— Всё будет хорошо, — попытался он успокоить парторга.
— Костя, ты просто не знаешь, что это за люди… — покачала она головой.
— Не так страшен чёрт, как его малюют, — усмехнулся Иванов. — Что я такого совершил, что меня нужно засунуть в клетку? Вы просто сгущаете краски.
— Ты забыл о международных патентах? Вот не нужно было выставлять себя напоказ.
— Ну да, и потом профукать утечку изобретений заграницу? Чтобы американцы и японцы воспользовались ими задаром? Ну, нет! Хрен им, а не интерфейсы с кварцевыми фильтрами. Посмотрим, что предложит генерал, и главное — у меня есть один проект. Пока я не буду распространяться о нём. Это только на крайний случай. И даже если генерал упрётся рогом и в приказном порядке захочет переместить меня куда-то, я заберу с собой всю свою группу, в том числе и тебя. Это будет главное условие.
— Костя, ты серьёзно? — опешила она.
— Я такими вещами шутить не намерен, — он посмотрел на часы. — Обеденный перерыв закончен, дел много, а потому пойдёмте по рабочим местам.
9 июля 1982 года. Старая площадка приборостроительного завода. Около десяти часов утра
Револий Михайлович не стал докучать объекту своего пристального внимания сразу по приезду в Рябиновск. Нет, с местными подчинёнными он переговорил ещё вчера вечером. Майор Остапов — тот самый Костин куратор, доложил, что объект загружен работой под завяз: предприятие сейчас не только наращивает мощности по производству опробованных образцов, но и собирается расширять ассортимент продукции. Поэтому гражданин Иванов весь в делах и заботах.
— Ничего подозрительного не заметили? — Суслов-младший с серьёзным видом поинтересовался у местного чекиста.
— Ничего такого, что могло бы навести на мысль о появлении зарубежной резидентуры, товарищ генерал-майор. Мы сразу приняли во внимание активность подмосковных учёных и приняли упреждающие меры.
— Молодцы! Хвалю! Скажи, а когда лучше к нему нагрянуть? Надо бы побеседовать с молодым дарованием.
— Лучше часов в десять, товарищ генерал. Как раз пройдёт утренняя планёрка, и не будет повода отвлекаться.
— Добро, так и сделаем.
* * *
В тот день на площадке и вокруг неё было непривычно много народа, хотя гражданских зевак, из-за большого скопления машин перед проходной, быстро отправили восвояси немногословные угрюмые люди в тёмно-серых костюмах, попросив уйти и не отсвечивать. Заодно прибыло местное руководство во главе с предриком и начальник милиции Рябиновска. Последний вообще был не в курсе, кто приехал и зачем. Конторских он не любил, но визит вежливости нужно было сделать.
Генерал в сопровождении Каланчина, предрика и парторга прошёлся по площадке, отметив не показушную чистоту и порядок. Они подошли ко входу в цех, когда из него выскочила девушка в спецодежде и чуть не сбила генерала.
— Извините, — зарделась она.
— Иванова! Ты в своём уме? — сдвинул брови директор завода.
— Просто я бежала к мужу, сказать, что у ребят всё получилось.
— Это супруга Константина Сергеевича, — проинформировала генерала Куницина.
— Да? Красивая, — прищурился он. — Значит, один вариант отпадает.
— Какой вариант? — Зимин напрягся.
— Хотел сманить главного конструктора при помощи московских красавиц. А сейчас вижу, что здесь они не хуже. И что у вас получилось, милая барышня?
— Не у меня, а у отдела звуковоспроизводящей аппаратуры. Готовы усилитель низкой частоты и тот, что для гитары.
— О, как! Интересно было бы взглянуть, товарищи! — генерал явно напрашивался пройтись по отделам. — Зовите вашего супруга, и продолжим знакомство с заводом вместе.
— Катерина, а где он? — спросил Каланчин.
— В гальванике, Виктор Степанович. Там что-то смежники намудрили при поставке фольгированного текстолита. Платы травятся с изъяном, вот он и пошёл узнать.
— Я уже здесь, — обозначил себя Костя. — Что случилось?
— Ну-ка, ну-ка, объявись-покажись, — Револий Михайлович не прекратил щуриться, да ещё голову в бок наклонил. — Так вот ты какой, Левша земли русской…
— Точно, — поддакнул Каланчин. — После начала его работы у нас, показатели не пошли вверх, они побежали вприпрыжку!
— Я лишь помогаю людям, подталкивая их в правильном направлении.
— Константин, не прибедняйтесь, — Зимин вышел из толпы и встал рядом с генералом. — Пять международных патентов — это лишь пригляд за подчинёнными?
— Единица — кому она нужна?!
Голос единицы тоньше писка.
Кто её услышит? Разве жена!
И то если
