– А разве вы не самое настоящее чудовище, Джейсон Стенфилд?! – взорвалась Катрин, напрочь позабыв о тщательно заготовленной речи. – Разве вы не заслуживаете подобного сравнения за все издевательства, которым меня подвергли? И за что, Боже мой, за что? Я виновата перед вами только в одном: в том, что пыталась украсть эти злополучные бумаги, не слишком-то нужные вам самому! Иначе вы не отдали бы их герцогу де Сен-Реми как бесполезный хлам!
С яростью сдернув теплую муфту, Катрин расхаживала вокруг Джейсона, осыпая его всеми возможными ругательствами. Но в ответ он лишь терпеливо молчал, улыбаясь все той же дразнящей улыбкой, от которой Катрин приходила в еще большее бешенство. Наконец, решив, что дал ей в полной мере излить весь накопившийся гнев, Джейсон в стремительном порыве обнял жену, запечатлев на ее губах долгий, чувственный поцелуй.
– Ты во всем, абсолютно во всем права, мой милый котенок, кроме одного, – ласково проговорил он, не давая ей возможности возразить или остановить его. – Я приехал в Париж не для того, чтобы заставить тебя платить за мое уязвленное самолюбие. Я приехал, – он понизил голос до интимного шепота, – чтобы попросить у тебя прощения за все причиненные обиды. И еще, чтобы вернуть себе женщину, которую я люблю так, как никогда, никогда никого не любил! Катрин, – воскликнул он, умоляюще глядя на девушку, – пожалуйста, девочка моя, постарайся простить меня! Возвращайся ко мне, будь моей женой, я не могу больше прожить без тебя ни дня!
Вырвавшись из его объятий, она бросилась бежать. Последовав было за ней, Джейсон в раздумье остановился: лицо Катрин больше не выражало ярости, оно выглядело испуганным. И это было хуже всего.
– Катрин, ты что, боишься меня? – спросил он упавшим голосом.
– Да, – к его ужасу, призналась она. – Да, Джейсон, я боюсь тебя. Боюсь, что ты снова станешь мне угрожать, подвергнешь каким-нибудь немыслимым наказаниям, причинишь мне боль. О Господи, Джейсон! Да я даже не представляю, как смогла бы снова лечь с тобой в постель! Как вспомню, что после нежных объятий ты дважды буквально превращался в дьявола, мне хочется бежать от тебя без оглядки на край света!
С тяжелым стоном Джейсон повернулся и побрел к привязанной невдалеке лошади. Сердце его отчаянно стучало в груди, охваченное нешуточной тревогой. Неужели она даже не попытается вернуть его, чтобы продолжить разговор? Если она сможет так спокойно отпустить его сейчас, его дело окажется наполовину проигранным.
– Джейсон! – наконец окликнула его Катрин, и он облегчённо вздохнул, на мгновение прикрыв глаза. – Джейсон, куда же ты? Ты что, собираешься вот так уйти, не закончив разговора?
Подобрав юбки, она бросилась следом и, догнав, встала у него на пути. С минуту Джейсон выжидающе смотрел на девушку, пытаясь скрыть радость под хмурым выражением лица.
– Что ты собираешься предпринять? – с подозрением спросила Катрин. – Я знаю, что ты не из тех, кто сдается без боя, и не рассчитываю, что ты просто так оставишь меня в покое. Или… ты и в самом деле утратил ко мне интерес?
Грустно улыбнувшись, он взял ее под руку и повел по замерзшей парковой дорожке.
– Когда я прочитал твое письмо, Катрин, я чуть с ума не сошел от боли. До сих пор не могу понять, как я мог быть таким дураком, чтобы не разгадать, что творится в твоем сердце. Дважды мне казалось, что ты предала меня, и дважды я был готов растерзать тебя за это. Почему? Ответить на этот вопрос я теперь могу, но боюсь, что ты не поймешь меня.
Он поймал ее невольный сочувственный взгляд, но она тут же отвернулась.
– Все дело в том, что я слишком сильно любил тебя, чтобы спокойно перенести предательство. Теперь я вижу, что был во всем не прав, ведь настоящая любовь – она прощает, а не мстит. Но просветление пришло слишком поздно. Ты уже была далеко от меня.
– Ты знал, куда я отправилась?
– Нет. Ты ведь не написала об этом, а Сен-Реми не был настолько глуп, чтобы рассказать мне, рискуя провалить все дело. Но я искал тебя, Катрин, очень долго искал, где только мог. Когда мои агенты перевернули всю Англию, я едва не впал в полное отчаяние.
– А потом? Как же ты понял, что я нахожусь в Париже?
Он так лукаво прищурился, что Катрин невольно рассмеялась.
– Ты оказалась настоящим конспиратором, любовь моя. Долгое время обнаружить тебя не было ни малейшей возможности. Но все же, после нелегких усилий, мне удалось свести концы с концами. – Глаза Джейсона вспыхнули победным блеском. – И тогда я попросил одного из наших английских шпионов представить мне полный список всех молодых дам, бывающих при дворе Бонапарта. Так я натолкнулся на имя загадочной мадемуазель Ля-Феррон. Помнишь, как ты перечисляла мне все свои титулы, представляясь на «Маргарите»?
– И ты запомнил, что мое анжуйское поместье носит такое название?! – с восхищением воскликнула Катрин.
– Запомнил.
– Ну и что же?
– И вот я здесь, перед тобой.
– О Джейсон! Ты действительно необыкновенный человек! Кто бы еще мог додуматься до такого и рискнуть заявиться в самое логово заклятого врага Англии!
– Это должно было случиться рано или поздно. – Он с хриплым смешком притянул ее к себе, откинув бархатный капюшон с непослушных каштановых локонов. – Я обязательно нашел бы тебя, котенок. Если бы понадобилось, искал бы всю свою жизнь. Ведь без тебя я не могу радоваться, не могу быть счастливым, Катрин, любовь моя, маленькая, непослушная мятежница… Какое счастье, что я снова держу тебя в своих объятиях!
Джейсон прислонил ее к дереву и обнял с такой нежностью и страстью одновременно, что девушка сразу забыла обо всех тревогах. Будто во сне, Катрин касалась его слегка шершавых щек, густых растрепавшихся волос. Почувствовав на своих губах его губы, пахнущие морозом, она еще крепче прижалась к нему и с восторгом приняла поцелуй Джейсона.
Он целовал ее так, будто умирал от желания, все сильнее прижимая к своему телу. Его страсть передалась Катрин, и она с тихим стоном откинулась назад и закрыла глаза, чтобы ничто не могло разрушить этого блаженства. Расстегнув ее бархатную накидку, Джейсон властно привлек девушку к себе, осыпая ее лицо, шею, волосы жаркими трепетными поцелуями. Через тонкую ткань платья Катрин ощущала тепло его рук, а настойчивые ласки Джейсона разжигали в ней огонь давно забытой страсти.
Но вдруг он остановился так резко, что девушка почувствовала растерянность. Бархатная накидка сомкнулась на груди Катрин, обволакивая слегка замерзшее тело уютным теплом. Опершись руками о ствол дерева, Джейсон очень серьезно посмотрел в томные от неги глаза Катрин и требовательным тоном спросил:
– Ты вернешься со мной в Англию, Катрин? Сможешь забыть мое недостойное поведение и все простить?
