Вот и сейчас Эльба прямо-таки светилась от счастья. Плохо знающий человек мог бы решить, что Дарвей, по меньшей мере, приходиться этой женщине женихом, настолько лучезарными улыбками она его одаривала. Но это было не так - Эльба вообще избегала хоть сколько-нибудь серьезных отношений с противоположным полом, всецело посвятив себя работе.
- Эльба, я бы хотел попросить тебя об одолжении.
- Все что пожелаешь! - она сделал знак рукой, и две ее помощницы скрылись во внутреннем помещении.
- Вот этой девушке нужна работа и кров. - Он указал на Лету.
- Она твоя родственница? - женщина смерила ее взглядом, пытаясь отыскать сходство.
- Нет.
- Любовница?
Монах отрицательно покачал головой.
- Молодая, симпатичная... Прости - это обычная женская ревность.
- Эльба, ты меня пугаешь.
- У тебя есть имя? - она обратилась к девушке.
- Лета, - ответила та, стараясь, что бы ее голос звучал твердо.
- Ты когда-нибудь делала шляпы?
- Нет, мой отец был мельником.
- Дарвей... - женщина с укоризной взглянула на него. - Ну, как же так можно? Лета - милая девушка, но этого мало, чтобы овладеть столь высоким искусством, как пошив дамской шляпки.
- Она научиться, я вручаюсь, - усмехнулся монах. - Вот, взгляни-ка...
Дарвей вынул из кармана одну из салфеток, которую он захватил из дома Леты, и протянул Эльбе.
- Откуда она у вас? - удивилась девушка. - Это же моя салфетка.
- Взял на память. Ты же не против?
Лета не ответила. Она смотрела, как шляпница опытным взглядом разглядывает ее творенье.
- Вкус у нее есть... - согласилась женщина, возвращая салфетку обратно. - Ладно, ради нашей с тобой дружбы, я ее возьму. Но платить много не смогу, так и знай.
- Спасибо, за мной ответная услуга.
- Ох, Дарвей, о чем речь? Это я до конца жизни в неоплатном долгу перед тобой, - отмахнулась Эльба. - Кстати, девушка строгих нравов?
- Очень, - ответил монах.
- Хорошо. Она будет жить наверху, в комнате, окна которой выходят во внутренний двор. Там сейчас частично склад, но скоро мы перевезем часть материалов, и в ней станет свободнее. У тебя много вещей?
Лета молча показала ей узелок.
- Замечательно, - протяжно сказала хозяйка.
- Вот видишь - все очень просто, - кивнул Дарвей девушке, двигаясь к выходу.
- Постой-ка! - возмутилась Эльба. - Неужели ты уже уходишь? Даже чая с яблочным пирогом не поешь? А как же наши посиделки у зеленой лампы с маленькими чайными чашечками?
- Извини, не могу, - виновато отозвался монах. - Уже темнеет, а у меня еще очень много дел. Меня ждут другие люди. Обещаю, что потом я к тебе обязательно загляну, и мы обо все поговорим. И чай попьем.
- По-моему, меня только что использовал в своих интересах этот беспринципный тип, - доверительно сообщила Эльба Лете. - Он не появляется много дней, и его друзья терзаются, мучаясь догадками. А потом когда он все-таки приходит, то решает свои дела и снова исчезает. С ним нужно держать ухо востро. Он только и делает, что узнает у людей слабые стороны и ими пользуется.
- Эльба, не наговаривай на меня. Все равно Лета тебе не верит. - Он внимательно посмотрел на девушку и попросил. - Проведи меня до угла, пожалуйста.
- Иди-иди... Он тебе хочет что-то сказать наедине, так, чтобы я не слышала, - проворчала Эльба. - Все вы мужчины такие...
В ответ Дарвей склонился в галантном поклоне. Сердце шляпницы тотчас растаяло. Выйдя на улицу, монах отвел девушку в укромное место и, убедившись, что на них никто не смотрит, вложил ей в руку кошелек с монетами.
- Нет! - Лета попыталась вернуть их, но он удержал ее руку. - Не надо, вы и так очень много сделали для меня.
- Бери. Для меня это не такая уж и большая сумма. Холода уже не за горами, а у тебя нет ни теплых вещей, ни обуви. Эльба будет к тебе хорошо относиться, но пока ты не станешь ей настоящей помощницей, не жди больших заработков. А жизнь в Габельне очень дорогая.
- Я верну все до последней монеты.
В этот момент Лета напомнила Дарвею мага. Парень точно так же не хотел брать деньги.
- Возвращайся обратно в магазин, а кошелек спрячь получше. Удачи тебе, - тихо сказал монах и пошел прочь.
Сразу же за углом на него налетел ледяной ветер, совсем неподходящий для этого времени года. Он в одно мгновенье выдул из него тепло. Дождь уже закончился, но с деревьев и крыш все еще срывались холодные крупные капли. Дарвей плотнее завернулся в плащ и ускорил шаг. Теперь, когда девушка была пристроена в надежное место, ему не терпелось вернуться в храм.
Ветер, дувший в лицо, затруднял дыхание. Он был не только насквозь пронизывающим, но и оглушающим. Ветер ревел, словно пустынный лев. Монах противостоял ему, но вместо того чтобы идти вперед не двигался с места.
Дарвей понял, что попал в ловушку. Он становился, и ветер тоже утих. В наступившей тишине шаги случайных прохожих, упорно не замечавших странностей погоды, казались раскатами грома. Не выдержав, монах закрыл уши. Он развернулся, но это ничего не дало. При первом же шаге он наткнулся на ледяную стену ветра. Неизвестная сила окружила его со всех сторон.
Действительность поблекла, растеряв все свои краски. Мир вокруг Дарвея стал тусклой черно-белой картинкой. И черного цвета в ней становилось все больше. Тяжелые идеально круглые шары катились по мостовой, неумолимо приближаясь к монаху. Они были похожи на солнца, вбирающие свет. Шары были все ближе, а он не мог пошевелиться, не мог вздохнуть.
Время остановилось. Там, где начиналось прошлое, город уже рассыпался в прах, утратив свою иллюзорную оболочку и обнажив реальность. За этим покровом Тьма и Свет многократно переплетались, являясь изнанкой друг друга. Таков был настоящий Габельн - столица империи. Город, парящий в пустоте оттого, что у монаха не хватало мужества увидеть то, на чем он покоится.
Зрачки Дарвея расширились от ужаса. То, что ему открылось, никто не должен видеть. Это выше человеческого понимания. Выше его маленького ничтожного разума. Монах хотел закричать, разрывая легкие, но не мог. Он бы предпочел умереть, только бы не видеть истину, которая намного сложнее всех человеческих фантазий и предположений когда-либо существовавших. Эта реальность была чужда разуму, потому что сотворена не человеком и не для человека.
Монах не мог закрыть глаза и неотвратимо сходил с ума. Людские души - ничтожные огоньки, текли в разных направлениях, являя собой единый организм. Здоровые светились ярко, а больные были порчены темнотой. Еще немного, и он поймет весь смысл этого движения, поймет его значение, и будет вечно страдать, оставленный один на один со страшным знанием...
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
