в направлении запада, было бы короче, чем [если бы предмет был брошен] в направлении востока. Но этого не происходит не по той причине, которую указал Тихо Браге, а по той, что я старательно здесь разъяснил.
Кеплер считает, что исчерпывающе ответил на классические аргументы, так же как и на более поздние. В действительности до этого еще далеко. Ибо так же, как и в ответе Коперника, если перемещению снаряда, камня, облаков и т. п. в сторону востока было дано объяснение, то их произвольное движение – как в сторону запада, так и в сторону востока – вовсе не объяснялось. Можно было даже заключить, что это стало совершенно невозможно. Действительно, как же бросок, самый что ни на есть насильственный, мог бы превозмочь неимоверную силу «оков» земного притяжения? Потому неудивительно, что Фабрициус, не найдя этот ответ сколь-либо убедительным, вновь возвращается к проблеме.
Тогда несколько раздраженному Кеплеру приходится отвечать вновь472:
Ты хочешь, – пишет он своему другу, – чтобы я разъяснил тебе решение аргумента Тихо Браге против движения Земли. Он не столь силен, как выстрел из этой машины [пушки]. Очевидно, что он совпадает со знаменитым возражением: как получается, что, если Земля тем временем движется, снаряд, направленный ввысь, вновь возвращается на то же место?473 Следует ответить, что не только Земля тем временем движется, но, кроме того, вместе с ней движутся и невидимые магнетические цепи, благодаря которым камень прикреплен к нижележащим и окрестным частям Земли и благодаря которым он притягивается к Земле по кратчайшему пути – т. е. вдоль перпендикулярной линии. И при насильственном движении вверх все цепи стягиваются почти одинаково; напротив, западные цепи будут натягиваться, когда пушка направляет снаряд в сторону востока, а восточные – когда пороховые газы уносят снаряд в сторону востока474. Общее движение Земли и всех цепей не помогает в одном случае и ничему не препятствует в другом. Действительно, насильственность движения, которая двигает снаряд, попадает внутрь совокупности всех цепей, которые настолько сильны, что самый сильный противостоящий ветер ничего не может сделать против них, не говоря уже о спокойной атмосфере, что движется вместе с Землей.
Совершенно ясно, как Кеплер представляет или воображает себе ситуацию: камень, застывший в воздухе, связан с Землей за счет бесконечного множества «цепей» или эластичных «нервов». Их совокупность образует конус, на вершине которого располагается камень. Таким образом, он притягивается со всех сторон, но наклонные «цепи», которые тянут с одинаковой силой, взаимно нейтрализуются, поэтому при равнодействующей всех этих тянущих сил камень направляется перпендикулярно «вниз», т. е. к Земле. Попробуем подкинуть камень вверх: напряжение всех цепей будет противиться этому; попробуем кинуть его вправо или влево – мы сможем преодолеть действие лишь половины этих цепей. Но каким бы ни было направление горизонтального движения, число цепей, а следовательно, и сопротивление всегда будет одинаково. Конечно же, если Земля вращается, тянущие (восточные) цепи будут несколько более натянуты, чем прочие. Но разница очень мала: действительно, собственное сопротивление, инерция камня не сравнима по величине с силой притяжения Земли. В принципе, ее можно вовсе не брать в расчет. Дело бы обстояло совсем иначе, если бы притяжения не было, в таком случае, впрочем, предметы перемещались бы совсем не так, как считал Аристотель, потому как ясно, что475
если бы не было таких цепей, то камень оставался бы застывшим в эфире, в то время как Земля двигалась бы, и не было бы никакой причины, заставляющей его упасть.
Таким образом, наличие притягивающих цепей объясняет и падение, и [горизонтальное] перемещение снаряда, а действие инерции настолько более слабее, что ни длина пути, ни скорость движения пушечного ядра несравнимы с величиной диаметра Земли, и со скоростью вращения Земли, и с магнетическими свойствами цепей.
Итак, поскольку так обстоят дела в действительности и таково убеждение моей души, не требуйте, чтоб я выводил истину, дабы снискать благосклонность толпы.
Кому какое дело, если люди не принимают свет истины. Кеплер смирится. Он знает, что темнота может восторжествовать: разве ночь заблуждений не поглотила свет, зажженный Аристархом Самосским? Но Кеплер также полон надежды: но разве труд Аристарха не был возрожден в трудах Коперника? Magna est veritas et praevalebit476. Она восторжествует – Кеплер надеется, по крайней мере, – в душе Фабрициуса, который прекратит тешить себя нелепыми возражениями; потому он неустанно продолжает477:
Твой аргумент о ветрах вполне подражает природным ветрам и весит не больше. Действительно, то, что справедливо в твоем рассуждении, то я также допускаю: если бы Земля двигалась через неподвижный воздух, ты имел бы право возражать против опыта с ветрами. Однако же пары – материя ветров – располагается внутри поля478 магнетической силы Земли; и коль скоро это тонкая субстанция, она не очень сильно притягивается к Земле, так что она легко переносится и увлекается какой-либо магнетической силой Земли. Ведь магнетическое свойство обладает наибольшей силой в своем собственном седалище, т. е. в Земле, ибо именно там тела наиболее плотные; но оно ослабевает в предметах из разреженной материи. Приведу в качестве примера силу, которой производится насильственное движение. Мальчик, замахиваясь рукой, сжимающей маленький камень, бросает его очень далеко. Но он ни за что не смог бы так же далеко закинуть пористый камень таких же размеров, даже если бы он приложил к тому все свои силы.
Вернемся же, однако, к парам: они уносятся Землей, т. е. ее магнетическим свойством, вслед за подлежащими местами, и, таким образом, они пребывают в покое относительно данных мест, покуда их не толкает никакая причина;
