— Разница в том, что я не спал ни с кем, чтобы досадить тебе!
— Да, но, кажется, сегодня собирался. Ты мог выбрать абсолютно любую, но выбрал Анжелику, зная, как сильно меня это заденет. — Катя обогнула его и пошла по крыше к люку.
— Мы не договорили, — схватил ее за плечо Лайонел.
— Я ухожу от тебя, — сказала она.
Он убрал руку с ее плеча.
— Не смею задерживать.
Катя сделала несколько шагов и, обернувшись, тихо промолвила:
— Я пересплю с каждым вампиром в твоем городе. Первым будет Фарнезе. А потом, когда больше никого не останется, вернусь к твоему брату. Я так люблю тебя, что готова потратить всю свою проклятую вечность, чтобы капля за каплей наслаждаться твоей болью.
Лайонел молча смотрел на нее, ни один мускул не дрогнул на его прекрасном лице, только глаза стали еще прозрачнее.
Девушка спустилась по железной лесенке, пронеслась вниз по грязным полуразрушенным ступеням до первого этажа и уже внизу, между узких стенных перегородок, прижалась к одной из них спиной и закрыла лицо руками. Сухие глаза жгло, внутри огненный шар разросся до того, что ее затошнило и стало трудно дышать. Хотелось заплакать, но осколки, застрявшие под веками, не трогались с места.
Катя положила руку на живот, пытаясь подавить внутренний огонь. Только ничего не вышло, шар точно разрывал ее изнутри.
Ей не хватало воздуха, она прошла к двери, толкнула ту и шагнула на улицу. А там угодила прямиком в руки Лайонела. Он завел ее запястья за спину, чтобы не дралась, и прижал девушку к себе.
Огненный шар медленно начал уменьшаться и вскоре исчез, а из глаз поползли раскаленно-горячие осколки, точно растаявшие льдинки, потекшие ручейками. Они оставляли мокрые пятна на его белой рубашке и сером шейном платке.
Молодой человек погладил девушку по щеке и сказал:
— Я не отпущу тебя.
Катя обняла его за пояс, плотнее прижимаясь к груди.
— Надо думать, это переводится как «Я люблю тебя»?
Лайонел немного отстранил ее и, серьезно глядя в глаза, произнес:
— Нет, до этого я еще не дошел и сказал лишь то, что имел в виду. Выслушай меня.
Она кивнула.
Его ладони властно обхватили ее лицо.
— Когда ты пришла в мой дом и позволила себя обратить, ты моей кровью подписалась под бессмертием. А когда посреди льдов моря Уэдделла пообещала ждать меня всегда, ты лишила себя выбора. Я люблю тебя как одержимый, и, выбирая меня, ты знала, что от меня будет не уйти.
Катя усмехнулась.
— Выбирая тебя, я знала только одно: тебя не удержать!
Он отнял ладони от ее щек.
— Кажется, удерживать нужно не меня.
Девушка опустила глаза.
— Я поняла.
— Да? Сомневаюсь.
— Ты хочешь донести, что если захочешь гулять по другим женщинам, ты будешь это делать, а я останусь при тебе, хочу я того или нет.
— Проклятие! — Он схватил ее за плечи и бесцеремонно встряхнул. — Думаешь, мне нужна твоя ненависть? Что мне с ней делать? Я хочу донести до тебя другое: сила любви не в том, чтобы закрывать глаза на ложь, а в том, чтобы, зная правду, не бояться лжи. Мы не может откладывать наши конфликты на завтра, потом на послезавтра и так далее, пока ты не повзрослеешь. Тебе пора научиться перестать плакать из-за каждого моего неосторожного слова. Я устал извиняться. Я не намерен отпускать тебя, соответственно сам никуда не собираюсь! Понимаешь?
— Да. — Она сердито скинула его руки. — Хватит трясти меня.
Он улыбнулся.
— Хорошо, идем. У меня есть кое-какие дела.
— Нет, — качнула волосами Катя.
— Что значит нет? — осведомился Лайонел, хмурясь.
Девушка обвила руками его шею и повисла на ней, смеясь и целуя его.
Он был озадачен переменной ее настроения и смотрел на нее подозрительно. Не выдержал:
— Как это понимать?
Катя крепко обхватила его ногами, положила голову на плечо и прошептала:
— Очень просто. Ты должен уделить мне время.
— А я что сейчас сделал?
— Орал на меня! — Девушка взяла его за волосы на затылке. — Ты меня не бросишь, я от тебя не уйду, мы бессмертны, значит, я могу получить все что пожелаю. А все, что я желаю, — это твое время.
Лайонел прошелся, держа ее на руках, вдоль дома.
— Ты намерена теперь во всем добиваться своего лишь на том основании, что я не брошу тебя и мы бессмертны?
Катя легонько укусила его в шею.
— Не изобьешь же ты меня за одно стремление быть ближе к тебе?
— Хм, — усмехнулся он, — какая наивная самоуверенность.
Лайонел остановился на углу четырехэтажного здания, где виднелся узкий проход, по которому зимой она вбежала во двор, чтобы спрятаться. Катя тоскливо посмотрела в сторону, где некогда стоял большой страшный обугленный дом с черными проемами окон. В нем Лайонел впервые ее поцеловал. Иногда она приходила сюда на минуту-две, просто посмотреть на это место. Стоило закрыть глаза, и казалось, у нее вновь выскакивает сердце от страха при виде вампира с холодными мертвыми глазами. Казалось, ей вновь не хватает воздуха из-за морозной свежести, запаха древесины и от поцелуя кружится голова. Однако воспоминания были далекими-далекими.
Такое чувство, что с тех пор прошло много-много лет, — вырвалось у девушки.
Время беспощадно к бессмертным. — Молодой человек посмотрел на чуть просветлевшее небо и резко приник к ее рту. В голове звучал ноктюрн «Разлука» Глинки. Губы влюбленных, под тоскующие звуки фортепиано нежно слились в одном музыкальном сердцебиении.
Глава 14
Волчья шкура
Вильям сидел в кресле и прислушивался к шепоту, доносившемуся с другого конца коридора, где располагалась комната Кати.
«Тебе дам власть над всеми сими царствами и славу их, ибо она предана мне, и я, кому хочу, даю ее».
Едва ли чье-то цитирование Евангелие от Луки могло показаться романтичным. Но только не в случае, если проповедник говорил голосом Лайонела. Этот монолог стоил многих самых красочных признаний в нежных чувствах от прочих мужчин. Его голосу, словно сотканному из чистейшего куска льда, разбитого на мириады перезвонов, хотелось подчиняться как ладони, направляющей в любовной игре.
Брат мог говорить о чем угодно, даже зачитывать на память Библию, и при этом слушатель боялся лишь одного — что наступит тишина.
На улице светало, Вильям ждал уже второй час, но Лайонел не сильно спешил. А его сотовый телефон на столе между тем каждые десять минут оживал, настойчиво взывая к своему хозяину.
Вильям взял золотую печать в форме Ягуара и повертел в руках. Звуки доносившегося голоса не давали ему сосредоточиться. Перед глазами стояла залитая лунным светом постель, а на ней двое: брат и рыжеволосая девушка. Образы из прошлого перемешались с фантазией и мучили, болезненно сжимая сердце в груди.
