Читаем без скачивания Легенда о втором отражении - Мария Жукова-Гладкова

Наконец она подняла на меня заплаканные глаза и заявила:

– Ты понимаешь, что у меня никого не осталось, Лерка? Понимаешь, что у меня никого нет? Никого, кроме вас? Мать умерла. Вернее, Инесса сжила ее со света. Степан тоже. Опять же убит по приказу Инессы. А ведь мы со Степаном были близки. Нет, не как любовники. Это же мой брат. Иван – приспешник Кальвинскене. Это одна кодла.

В этот момент я задала вопрос о ее отце. Анька уставилась в окно и долго молчала, потом проронила:

– Я не знаю, где отец. И в каком он сейчас состоянии. Жив ли вообще. Но есть у меня одна идейка на этот счет. Поможешь, Лерка? Больше-то мне положиться не на кого.

– Помогу, – тут же ответила я, даже не спрашивая, что от меня потребуется.

– Собирайся, – вскочила с табуретки Анька. – Поедем в Латвию.

– Куда?! Прямо сейчас?

– А чего откладывать? Или у тебя какие-то другие дела планируются?

Глава 20

Загранпаспорт мне сделали за один день, визу вообще поставили мгновенно: деньги решают все вопросы, а Анька платила щедро и в твердой валюте. Как только все было готово, Артур, Анька, Костик и я тронулись в путь на моей «Тойоте».

В Латвии мы остановились в Елгаве, в гостинице при спортивном комплексе, сняв четырехместный номер, где кровати располагались в два яруса. Артур с Костиком заняли нижние места, мы с Анькой – верхние.

Первым делом Артур связался с Мартыньшем, организатором и вдохновителем подпольной киностудии, но переговоры с латышом вела Анька, даже не взяв нас троих с собой. Поликарпова заявила, что лучше нас знает, чего требовать и как разговаривать. Мы с Артуром пожали плечами, но согласились. Как мы уже поняли, с Анькой вообще лучше не спорить.

Я не представляю, куда они ездили с Мартыньшем, с кем встречались, но три дня мы их не видели, сами же в это время наслаждались жизнью: купались и загорали. Местные жители взирали на Артура с большим интересом, но вопросов не задавали. Появись мы в каком-нибудь небольшом русском городке, то, наверное, пришлось бы отбиваться от любопытных, но мы находились в Латвии, где на огромного негра, сопровождающего блондинку с белокожим сыном, местные жители бросали один взгляд, хотя и несколько удивленный, и тут же шли дальше по своим делам.

На третий день я, откровенно говоря, стала беспокоиться и решила позвонить Аньке на сотовый, хотя она и предупреждала, что может задержаться надолго – в зависимости от того, как пойдут дела. Но что можно обсуждать столько времени? Тем более что съемки планируется проводить в Питере и его окрестностях, а героев и героинь будущих фильмов подбирать русских, чем же она тогда занята? И все ли с ней в порядке? Не дотянулись ли сюда руки Инессы, Ивана и прочих Анькиных знакомых? С другой стороны, они же не могли узнать, куда мы уехали, ведь мы об этом не сказали никому, даже Лехе – чтобы невольно не выдал эту информацию. Мы понимали, что наши противники могут пойти на все, например, использовать «сыворотку правды», поэтому было лучше, чтобы Леха просто не знал, где мы. И вообще-то Инесса – литовка, а не латышка, а мы сидим под Ригой.

Телефон у Аньки оказался отключен, через час я сделала еще одну попытку, потом третью, четвертую, десятую. Я спросила у Артура, что нам делать? Он стал названивать по всем имеющимся у него телефонам Мартыньша, но тот тоже не отвечал. Обращаться в полицию? Но что мы им скажем? И, если сюда все-таки дотянулись лапы Анькиных родственников, ее может давно не быть в Латвии.

Но ближе к вечеру Анька позвонила сама и, ничего не объясняя, заявила, чтобы мы к девяти были в полной боевой готовности. Я хотела спросить, к чему именно мы должны готовиться, но не успела: Анька отключила связь.

– Вещи, что ли, собрать? – спросил Артур.

Мы сложили наше барахло в сумки, но так до появления Поликарповой и не знали, уезжаем ли мы вообще или планируется какое-то ночное выступление с возвращением назад в Елгаву. В общем, сидели, так сказать, на чемоданах и ждали в полном неведении.

Анька с Мартыньшем появились около девяти, велели оставить Костика одного спать, чему тот воспротивился, заявив, что он один может оставаться дома, но не здесь. Анька стала его увещевать, и это, к моему удивлению, у нее неплохо получилось: Костик согласился, но предупредил, что будет нас ждать и чтобы мы скорее возвращались.

Нам с Артуром было велено сесть в мою «Тойоту» и следовать за Анькой с Мартыньшем, едущим на «Опеле», и без особого разрешения носа из машины не казать. Я не могу точно назвать место, куда мы прибыли примерно минут через сорок езды. По пути, минут за десять до остановки, к нам присоединились два джипа с тонированными стеклами. Сколько человек сидело в джипах, я определить не смогла. Мы с Артуром переглянулись, но не успели даже начать обсуждение: зазвонил мой сотовый, и Анька сообщила, чтобы мы не волновались: это наши союзники.

– Что она еще планирует, черт побери?! – взревел Артур. – Вляпаемся в какую-нибудь историю, ладно бы дома, а тут – чужое государство, местность не знаем, латыши по-русски просто разговаривать не хотят…

Сосед махнул рукой. Я, как и он, была далеко не в приподнятом настроении и предпочла бы сейчас находиться в родной квартире, или, по крайней мере, в родном городе, или хотя бы в родной стране, пусть даже участвовать в каком-нибудь очередном Анькином плане, но дома.

Вскоре все наши четыре машины подъехали к какому-то лесу, перед которым нас ждали еще два джипа-двойника, уже сопровождавшие нас. Мы с Артуром в панике переглянулись, но, как было велено Анькой, носов не высунули, а я в очередной раз порадовалась, что у меня теперь машина с тонированными стеклами.

Ночное мероприятие начинало мне нравиться все меньше и меньше. Джипы и «Опель» тем временем встали рядком у обочины, нам ничего не оставалось делать, как последовать их примеру. Практически сразу же из джипов высыпали молодцы вполне определенной степени накачанности, не оставляющей сомнений в роде их занятий. Артур тихо выругался себе под нос. У меня тоже возникло подобное желание: молодцы были вооружены до зубов и все облачены в бронежилеты и шлемы.

– Куда мы попали? – спросил Артур. – И если уж она захотела на ночь глядя бои устраивать, то нас-то зачем было тащить с собой? Какой от нас толк?!

Я поинтересовалась, прихватили мы с собой хоть что-то из нашего арсенала? Я в сборах перед поездкой в Латвию не участвовала: взяла только одежду на себя и на ребенка, заскочив домой где-то на полчаса.

– Ты что, очумела?! – взревел Артур. – Границы, таможни! Кто ж потащит с собой оружие?

– Анька, – ответила я.

– Ну вообще-то да, – Артур хмыкнул. – От этой подружки всего, чего угодно, ждать можно. Но я сам проверил, что она укладывала: оружия не было. Мне, как ты понимаешь, в тюрягу совсем не хочется.

Я понимала. Мне тоже не хотелось – ни на Родине, ни за границей. Но что же сейчас намечается?! И чем все это для нас закончится? У меня же ребенок спит один в гостинице?! Ладно, когда он один в нашей квартире, где за стеной Леха, а тут же у нас никого знакомых… И он же еще совсем маленький…

В Латвии белых ночей нет, так что если в это время в Питере еще светло, здесь уже спускалась ночь. Мы видели очертания людей, обсуждающих что-то на опушке. Вернее, происходящее больше походило на отдачу приказов, причем командовала парадом Анька, а рядом с ней стоял один из молодцев, наверное, старший по рангу или как там это у них называется. Идеи – Анькины, а тот их преломляет в соответствии с ситуацией и доводит до сведения подчиненных?

Мы с Артуром из машины так и не выходили, только приспустили стекло, но долетавшие до нас немногие слова произносились на латышском. Анька же говорила слишком тихо.

– Ладно, давай пока не ломать голову, – сказала я. – Сама нам все потом объяснит.

– Если пожелает, – хмыкнул Артур.

Минут через пятнадцать собрание на опушке (или как там его назвать?) закончилось, и Анька направилась прямиком к нашей машине, в то время как молодцы разбрелись по своим. Поликарпова плюхнулась на заднее сиденье и сказала, чтобы мы следовали за остальной кавалькадой. За все это время мимо не проехало ни одно транспортное средство, я уже не говорю про пеших мирных граждан.

– Куда едем? – поинтересовался Артур.

– В одну больничку, – ответила Анька.

– Куда?! – воскликнули мы с Артуром одновременно и повернулись к Аньке.

Поликарпова объяснила, что в лесу, начинающемся перед нами, находится одно закрытое заведение – во всех смыслах этого слова. Очень дорогое, малоизвестное в широких кругах, но популярное в узких, не имеющее проблем ни с финансированием (поскольку таковое осуществляется родственниками или недругами клиентов), ни с поиском этих самых клиентов, хотя никакой рекламы ни в каких средствах массовой информации никогда не дает. Но те, кому нужно, о существовании этого медицинского учреждения наслышаны и пользуются его услугами. Здесь могут и лечить, и калечить – лечить от наркомании, алкоголизма, безудержной тяги к азартным играм, а могут и вполне здорового человека сделать «овощем». Но в состоянии и из «овоща» сделать человека – если в его организме еще не начались необратимые процессы. Репутация заведения в определенных кругах очень высока, но кое-кто имеет на него зуб – чего и следовало ожидать, раз тут оказываются не только услуги по лечению, но и достигается противоположный эффект – в зависимости от пожеланий заказчика.