Ликвидатор тоже остановился. Выглядел он так же, как и до начала драки. Дыхание ровное, глаза-щелочки смотрят внимательно и цепко, а лицо по-прежнему ничего не выражает.
— Приемлемо, — сообщил он, то ли со мной говоря, то ли с самим собой. — Теперь устойчивость.
Я сразу же напрягся, готовый к любой гадости с его стороны, но китаец даже не шевельнулся. Стоял, похожий на каменного истукана, и буравил меня взглядом. Гипноз, что ли, пытается применить? И как, получается? Может, спросить его? Что он делает? Не именно сейчас, а вообще? Тесты проводит? Проверка рефлексов, устойчивости какой-то...
Что бы он там ни делал, у него не получилось. Мой противник как-то расслабился и... зевнул. Это было так неожиданно, что я даже глазами захлопал, как деревенский дурачок. Ему скучно, что ли? Ему со мной скучно? Вот наглец!
Внутри закипела ярость, лютая, но холодная и вполне управляемая. Сейчас мы с тобой повеселимся, урод! Ты у меня надолго, тварь, про скуку забудешь!
Но попытавшись атаковать, я обнаружил, что не могу пошевелиться. Все тело словно бы оцепенело, приказы мозга перестали выполняться. А потом я стал падать. Как могучее вековое дерево, до которого добрались лесорубы. Медленно наклонился направо и, с каждым мигом ускоряясь, понесся к песку.
Бум! Земля, должно быть, вздрогнула. Подпрыгнули и вновь опустились мелкие камешки, но я при этом ничего не почувствовал. Будто и впрямь был деревом, которое на это не способно.
При этом оставался в сознании, все видел и слышал. Например, как скрипели кожаные штиблеты китайца, шагающего ко мне. И как за его спиной открыла глаза и сморщила лицо от боли Скалли.
Значит, вот как это работает... Раньше-то я только глушил противников, а теперь вот сам попал под действие способности — Крик ведь имелся не только у меня. Мы с ним похожи — охотники на мутантов с одинаковым набором способностей. Но как он так крикнул, что я даже не заметил? Этот зевок и был Криком?
— Устойчивость сильнее, чем должна быть. Дефект остался в сознании, — проговорил ликвидатор, остановившись возле меня. Его туфли и отглаженные брючины закрыли весь обзор. Он точно обращался не ко мне — говорил сам с собой. Как какой-нибудь безумный ученый, ставящий бесчеловечные эксперименты в своей тайной лаборатории.
Он присел и повернул меня набок. Прикосновения я не почувствовал, только угол зрения сменился — теперь я смотрел в вечернее небо. И в его лицо, нависающее прямо надо мной.
— Рефлексы развиты, — проговорил китаец. — Высокая пассивная сопротивляемость воздействию. Но активные способности не используются. Нет сопротивления на ментальном уровне. Почему?
«Может, из-за твоей пули в моей голове, придурок?»
Ликвидатор тем временем взял мою безвольную руку, поднял ее и резким движением вырвал указательный палец. Не полностью, а две верхних фаланги. Кровь мелкими каплями разлетелась по сторонам, большей частью пролившись на мое лицо. А я по-прежнему ничего не чувствовал.
«А теперь он регенерацию проверяет? Да что ему нужно вообще? Зачем эти тесты? Он же следил за мной черти сколько! И убивал в подъезде к тому же! Более чем достаточно времени, чтобы прояснить для себя все вопросы!»
К телу тем временем начала возвращаться чувствительность. Первым делом, разумеется, в зону кисти, сконцентрировавшись на культе оторванного пальца. Не боль пока, а едва ощущаемое покалывание сотен крошечных иголок, как бывает, когда отсидишь ногу. Но будет и боль, к моему счастью, вполне терпимая — серьезные раны я уже получал.
Обрубок пальца, кстати, уже не кровоточил.
На периферии зрения поднялась на ноги Люся. Замерла, пошатываясь. Китаец резко повернул голову на скрип песка и снова обратился ко мне.
«Беги, дурында! — молча возопил я. — Видишь ведь, ему на тебя пофиг! Он даже догонять тебя не будет! Все что ему нужно, у него уже есть! Беги, Люся!»
Но девушка не двинулась с места. Бросила на меня странный взгляд и полезла в карман джинсов. За телефоном, что ли?
«Скалли, милая, не тупи! Со мной все уже! А ему ты ничего сделать не сможешь! Беги!»
— Регенерация тканей стандартная. Болевой порог снижен. Реакция на воздействие? — продолжал что-то бубнить ликвидатор. Дорвалась лиса до кур!
Люся вытащила из кармана плоский предмет размером с пачку сигарет. Пластиковый прямоугольник... Господи, это что, электрошокер? Тот самый, который она мне продемонстрировала в своей квартире в первый день знакомства, мол, смотри, я не беззащитна. Скалли, милая, ты что, серьезно? На мутанта с шокером? Это не толстый потный насильник, прячущийся в подъезде! Это сверхчеловек с невероятной силой, прочностью кожи и регенерацией дождевого червя! Что ты ему сделаешь этой пугалкой? Пощекочешь? Посмотри направо, там валяется ствол этого урода! Метров пять отсюда!
Я рванулся, точнее, попытался, но лишь убедился, что контроль над телом еще не вернулся. Дернулась левая кисть, лежащая на песке, да ступни. Судя по скорости возвращения чувствительности, еще десяток секунд — и я смогу попробовать ударить противника. Вряд ли в полную силу, но хотя бы от Скалли отвлеку! Нет! Не успеваю! Стой, дура!
Люся тем временем шагнула к китайцу и приложила шокер к его затылку. Раздался треск разряда, запахло паленым волосом. Новус вздрогнул и, кажется, пошатнулся.
Да ладно! Подействовало, что ли? Быть того не может!
Ликвидатор повернулся в сторону Скалли. Поднял руку. Медленно, будто находился под водой, опустил ее. Раскрытая ладонь коснулась щеки девушки. Вмяла внутрь кожу. Кости лица. Запрокинула голову набок под совершенно неестественным углом...
Скорость восприятия вернулась к обычной. Люся оторвалась от земли, взмахнула руками и, пролетев пару метров, упала на песок. А я закричал.
Контроль над телом уже вернулся, но не полностью. Сил едва хватило на то, чтобы приподняться на локтях после использования Крика, сбросить с себя парализованного китайца. И на четвереньках поползти в сторону пистолета. Вся человеческая сущность требовала иного: кинуться к Люсе и выяснить ее состояние, но Охотник был уверен, что девушка уже мертва. В принципе, Лях это тоже понимал, только признавать не хотел.
Изменить это невозможно. Но реально добраться до пистолета-пулемета и всадить в голову китайца всю обойму. А потом найти запасную, и повторить. Когда полностью вернутся силы — оторвать голову. Руки. Ноги. И посмотреть — хватит у твари возможностей регенерации, чтобы восстановиться!
У меня почти получилось. Я полз по песку, как мантру повторяя речитатив «убью, суку», когда в ногу вцепилась рука китайца. Я рванулся и, оставив в его коротких толстых пальцах клок штанины вместе с кожей, смог освободиться. Собрал все силы, прыгнул вперед и дотянулся до пистолета. Повернулся на спину, держа тяжелый ПП двумя руками, наставил ствол на противника и нажал на спуск.
Он полз за мной. Не знаю, как он так быстро пришел в себя, минута-то еще не прошла. Однако он был уже меньше чем в метре от моих ног. Оскаленная рожа сделалась удивленной, а затем расцвела кровавыми цветами.
К моей удаче, ликвидатор не заморачивался такой фигней для слабаков, как предохранитель, на незнакомом оружии я бы его просто не нашел. Спусковая скоба мягко поддалась — и пистолет-пулемет выдал едва слышный треск, показавшийся мне оглушительным ревом. Осиный рой пуль за какую-то секунду превратил морду новуса в кровавое месиво. Как и обе мои ступни: стрелял я через них, а стрелком был аховым. Крича от боли и ярости, я все же продолжал жать на спуск. До тех пор, пока ПП не встал на затворную задержку.
А потом отбросил оружие в сторону и пополз отрывать противнику голову.
Интерлюдия
— Вадим, я не понимаю, ты чего вдруг перестраховщиком заделался?
Вопрос Игорь Матвеевич озвучил с легкой ноткой раздражения в голосе. Невысокий, плотно сбитый мужчина навскидку вряд ли старше пятидесяти лет, привыкший появляться как на публике, так и семье, в образе с иголочки одетого преуспевающего бизнесмена с вечной «американской» улыбкой на лице, выглядел невыспавшимся, да еще и одет был как попало. Безразмерная футболка с надписью «Я люблю Самуи», шорты-бермуды и тапочки-шлепки ногах. Слишком события последних дней утомили его, чтобы он заботился об образе.
