— Может быть, ты сможешь помочь мне. — Котяра стал стягивать обрывки штанов ремнем. — Я заблудился. Я впервые в Габагалусе и не знаю, оставаться ли мне или вернуться в туннель Чарма. Что бы ты предложил?
В квадратных глазах отшельника сверкнул интерес.
— Габагалус — хорошее место, чтобы нажить богатство. Ты хочешь богатства?
— Богатство у меня уже было. — Котяра подвязал ремнем набедренную повязку и открыл святому человеку свои затруднения: — Я ищу знаний. Я хочу узнать побольше о гномах, о Пожирателе Теней и о Даппи Хобе.
— Габагалус — отличное место для поиска знания, Котяра из Заксара. Мы — общество науки. Не то что невежественные доминионы Ирта. Ха! — выдохнул он смешок. — Они пытаются укротить природу Чармом. А мы построили империю науки!
— А может твоя наука рассказать мне о гномах? — Путник со звериными метками глядел на синие просторы Габагалуса и видел, как просыпается мир: закрутились ветряные мельницы, взлетели в тепловых потоках воздушные змеи и шары — собирать урожай Чарма прямо из лучей Извечной Звезды. Экипажи на солнечной тяге поползли по дорогам, некоторые везли за собой фургоны товаров с ферм в города. — Расскажи мне о гномах и об их творце, Даппи Хобе.
— Когда я еще был кем-то, я имел богатство. — На круглом, лишенном подбородка лицо отшельника промелькнула тень улыбки, и опустились тяжелые веки в приятном воспоминании прежней жизни. — Я могу научить тебя, как стать богатым. Но о гномах я ничего не знаю. — Он удрученно развел руками и пошел к своей грубой каменной хижине.
— Так вот, если из этой пещеры полезут твари вроде низеньких уродливых слизняков, ты спрячься.
Котяра хотел спросить дорогу вниз, но отшельник быстро исчез, быть может, не желая подставлять себя иссушающим лучам дня — или недовольный упоминанием нечестивого имени почитателя дьявола.
Спуск оказался коварным. Туманные ветры пытались сбить с ног и застилали дорогу. Два раза пришлось лезть по гребням без опор для ног, пары клубились в резких порывах морского ветра. Котяра пожалел, что не остался в туннелях Чарма. Медленно спускаясь на когтях, он постепенно слез со скальных стен на горные луга.
Пастухи-саламандры, гнавшие стада зверей с голубой шерстью, бросали свои труды, чтобы посмотреть на незнакомца. Он приветствовал их, спускаясь по росистым кручам, и какая-то дворняга прицепилась к нему, облаивая сзади.
Вдруг жестокий переливчатый вопль заставил всех поднять головы к вершинам. На закрытом туманами пике, где вышел из чармового пути Котяра, мухами кишели гномы. И хотя они были очень далеко, зоркие глаза Котяры разглядели Дергающееся в судорогах тело отшельника, насаженного на острия боевых топоров.
На полной скорости Котяра бросился вниз по альпийским лугам. Через широкое поле красного сусла пролег изгиб жемчужной дороги. За спиной Котяры по обрывам снежной лавиной катились гномы и вылетали на склоны альпийских лугов — их были сотни.
Ракетная площадка висела над туманными расселинами — слишком далеко, чтобы бежать туда. Нужно было оружие — или щит. На ровной местности не было укрытия, и Котяра спрыгнул с дороги, проехался по набережной и по крутому скату водостока влетел в бурные воды, грохочущие среди валунов.
Гномы столпились вдоль гигантских скал набережной, почти невидимые в ревущих брызгах. Они высматривали Котяру, выныривающего среди покрытых пеной валунов. Но в белом вареве ни разу не мелькнуло темное тело.
Котяру завертело в бурной воде, и мощные струи вынесли его в море. Замкнув легкие, ища саднящими глазами свет, он болтался в водоворотах, будто швыряемый гигантскими руками.
Над ним полыхнул утренний свет, легкие судорожно вдохнули воздух, и Котяра шлепнулся спиной в морские волны. На карнизах утесов Габагалуса качались папоротники, и меж гневно торчащих бивней скал приютились террасы ферм.
Выплывая из потока, Котяра — один под утренними облаками — стал вспоминать вереницу событий, приведших его в зеленую холодную воду. Это позволяло не думать об акулах и угрях с бритвами челюстей. Мысль бессильно билась в провалах памяти, которая принадлежала Риису. Он попытался разложить по порядку спутанный клубок событий последних дней.
Сначала Джиоти сказала ему, что они любовники, и все его существо захлестнула ревность, когда он попытался себе представить, что могло быть у нее общего с Риисом, какая страсть соединяла их. Ревность доходила до безумия, и он, проклиная свои звериные метки, решил, что должен выбросить из головы Джиоти.
Он стал думать о Ларе — ее почти слепой преданности — и его окатила парализующая волна смущения и вины. Каковы же его чувства к ней? Какими они должны быть? Он построил свой покой на ее смерти — по крайней мере так он думал.
Мысли разбегались. Чтобы сосредоточиться, он попытался понять, какой же волшебной силой обладал Риис, что какая-то безымянная беременная великанша на Краю Мира обвиняет его в отравлении ее нерожденного младенца.
Что за нелепая история! Это была такая чушь, от которой следовало тут же отмахнуться — но не получалось, потому что Котяра теперь знал: призрак Лары искал Рииса, преодолевая невероятные опасности, чтобы предупредить его о Пожирателе Теней. Он не представлял себе, зачем было призраку подвергать себя стольким страданиям, если это предупреждение было бы неправдой. Он не мог себе представить, чтобы она солгала. Но если все так, как она сказала…
И вот еще что надо было обдумать: он сам не слышал от нее о Пожирателе Теней. Ее слова пришли к нему через третьи руки, через Рииса и Джиоти. Котяра подумал, что бы он выиграл, если бы с Ларой говорил не Риис, а он сам. До чего бы он мог догадаться, воспринимая ее обостренным кошачьим инстинктом?
Он снова мысленно вернулся к ее предсказанию, плавая в волнах возле разбитых морем скал Габагалуса. Никогда он не слышал Лару иначе как в своих снах. И тогда она говорила лишь о деревьях, среди которых танцевала, и о силе, которую эти деревья так свободно давали ей.
— И что сталось с Ларой? — спросил он у проплывающих облаков.
Он раздумывал о своих снах и о месте, которое в них занимала она — дикая женщина, танцующая как перо на ветру, развевая крыло черных волос. Горе и желание отравляли его при мысли о ней, и он гадал, что же такое понимал в ней Риис, чего не понимал он.
Рывок за ногу вывел его из мечтаний. Он перевернулся, и в прозрачной воде увидел улыбающуюся русалку с серебряными глазами и бровями вразлет. Синие пальцы схватили его за голубую шерсть и подтащили к ней. Он дернулся, чтобы уплыть, но она крепко держала его руки и тянула с силой, которой он сопротивляться не мог.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
