"Слава Светлейшей — Чесские купили землю и уехали в свой Энск. Лели я вновь поила каплями забвения. Они надолго убирают воспоминания, и Лели не вспомнит о нахальном мальчишке. Матушка Асия по моей просьбе поставила блок на дары Лели. Вместе с каплями блок даст нужный эффект: Лели не будет страдать от любви, как это было со мной. Когда придет её время — выйдет замуж за достойного молодого аристократа: уж я позабочусь, чтобы приданое закрыло ему глаза на отсутствие титула. Брак по договору лучше. Если же что-то пойдет не так, она вполне сможет прожить на проценты. Я оставлю ей приличное наследство. А вот если у неё родится сын со способностями к магии, мое наследство пойдет на обучение мальчика. В отличие от женщин, мужчины — маги занимают весьма высокое положение в нашем государстве. Надеюсь, она простит меня за то, что я так распорядилась её жизнью. Уж я-то знаю, что лучше для моей девочки".
Переполох поднял Артур. Рассвет еще только просыпался, просачиваясь сквозь задернутые шторы, когда сонную тишину нарушил горестный детский вопль:
— Мамочка! Где моя мамочка? Почему её никто не ищет?
Быстрый топот босых ножек по лестнице и коридору, стук кулачком по неплотно закрытой двери в кабинет.
— Мамочка? Мама!
— Тише, тише, маленький, — взволнованные голоса взрослых. Дверь легко подается.
Леди Апрелия лежит на полу, странно запрокинув голову. Глаза закрыты, левая рука прижата к груди, в правой невзрачная потрепанная тетрадка. Дыхание прерывистое, хриплое, тело сотрясается в конвульсиях.
— Мага надо! — выдыхает нянюшка. — Берт, ты бы до лорда Андре… Он же через два дома живет. Он же нашей девочке кровный родич. Нет, Иеремей, нельзя её сейчас трогать. Литка, да уймись ты! Арти, малыш…
— Мама!
Оторвать ребенка от матери не представляется возможным. Он почти впадает в транс, упав перед ней на колени и положив руки на влажные от пота виски. Иеремей выпихивает из кабинета скулящую Литу
— Вот говорила я этой старой дуре — ни к чему девочку мучить, — вытирая злые слезы, бормочет нянюшка. — "Я лучше знаю, что моей девочке нужно"! Не помри она — сама бы сейчас убила. Арти, малыш, я сейчас, сейчас тебе шаль свою… Холодно же… Ведь говорила же Асия — не пройдет так просто — дары запирать, а все равно… У-у- у! Сами-то уже у Светлейшей. Наверное. А девочка — то…
Она еще что-то бормочет, кутая мальчика в свою шаль, обнимая его, делясь теплом. Нянюшка не маг, и даров у неё — только любовь к этой девочке. Не в её власти было что-то запретить хозяйке. Разве что вылить иной раз молоко с каплями. Бабка сама всегда Лели этим молоком поила. Следила пристально — чтобы выпила все до капли.
— Талия, что?
— Откат, — поднимается навстречу магу нянюшка. — Уж простите, лорд Андре, не успела я вам всего рассказать, а только…
— Понял. Рокси, иди сюда. Перехвати нити у Артура, пока малыш не сжег себя… Так. И — держи, если все еще хочешь добиться моей внучки. Талия, Верт — Артура уложите на диван. Иеремей, затопи камин, и поставьте воду греть.
Время замирает для всех. Иеремей механически подкладывает в камин дрова — от него уже несет нестерпимым жаром. Талия и Верт, присев на диван возле ребенка, уставились в пространство. Губы обоих чуть заметно шевелятся, проговаривая молитву Светлейшей. Рокси — на коленях перед Лели. Руки на висках, глаза закрыты. Лорд Андре перебирает пальцами в воздухе — заклинания сыплются одно за другим, осторожно рассеивая остаточные явления давно и косо установленных запреток. Ах. Сина — Сина! Как же ты могла…
Сколько длится это странное действо — никто не знает. Холодный рассвет вползает в комнаты серым маревом. Сменяется таким же унылым днем. Лишь к обеду Андре удается распутать всю ту канитель, что когда-то давно напутали две недоучки: Сина, и матушка Асия. Сделали все неумело, перепутали потоки, зацепив сферу чувств и эмоций.
Хорошо, что хотя бы один сильный Дар все же пробил себе дорогу через обычное женское увлечение рукоделием. Хорошо, что Артур хоть и необученный, но все же маг, и успел перехватить и немного перенаправить поток. Хорошо, что нянька не растерялась, послала за ним, а иначе… Иначе к вечеру пришлось бы… Нет, об этом не думать! Они успели. И теперь Лели проведет пару недель в постели и не будет больше копаться в прошлом. Хватит с них тайных шкафов со скелетами. Уж с Лели их точно хватит. Пусть теперь Роксидион всеми силами лечит её Душу, помогает проснуться эмоциям, рушит остатки стеклянного кокона. Он сумеет.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Все, — встряхивает кистями рук Андре, опускается в кресло и просит устало — Иеремей, ты не мог бы… Да-да, это именно то, что нужно.
На небольшом серебряном подносе горячее красное вино со специями. Три бокала. Один берет лорд Андре, второй перехватывает поднявшийся с пола Роксидион. Отпивает глоток, ставит на поднос и осторожно поднимает Лели на руки, усаживаясь вместе с ней в кресло.
— Талия, попробуй напоить Лели, — протягивает нянюшке третий бокал Андре. — Ей сейчас это нужно. А потом — в ванну. Горячая вода поможет расслабить мышцы. Через полчаса уложить в постель. И чтобы в комнате круглосуточно горел камин. Верт, Артуру то же самое. Только добавьте вино в сладкий чай. И в постельку к мамочке под бочок. Их сейчас не стоит разлучать.
Глава двадцать вторая. Подарки
Когда мы с Артуром полностью пришли в себя — на улице уже стояла настоящая зима. Белая, пушистая — она казалась сказочно прекрасной. На улицу нас не выпускали, мотивируя тем, что мы еще слишком слабы после всех этих откатов, стабилизации потоков, настройки глубинных связей… Много чего еще было в переглядываниях двух магов — молодого и старого, хотя внешне они казались ровесниками. Разве что в глазах лорда Андре жила мудрость, а вот глаза Роксидиона искрились смешинками. И это мне нравилось все больше и больше. Мои ощущения мира были довольно странными: словно с меня сдернули покрывало, которое хоть и было прозрачным, но, тем не менее, гасило краски и звуки. Сейчас все, что окружало меня, было как в моих вышитых картинах — удивительно ярким и живым. Даже дом, к которому я давно привыкла, стал более живым, что ли. Исчезли из комнат серые тени, спутники хмарных осенних дней. Живое пламя в каминах отражалось в оконных стеклах и зеркалах, добавляя нашему скромному миру красок и тепла. Лорд Андре на правах родственника переселился к нам, заняв одну из гостевых спален. Его слуга и молочный брат легко влился в компанию Верта и Иеремея. Роксидион, помотавшись какое-то время между нашим домом и своим имением, взмолился, придя в наши с Артуром комнаты и картинно рухнув на колени:
— Леди Лели! Смилуйтесь над верным своим лекарем! Дозвольте занять хоть самую дальнюю каморку! Иначе я однажды замерзну где-нибудь между Браском и Кущами!
Я удивилась. Кущи?! Какие еще Кущи? Насколько я помню, имение Роксидиона носило название Чернотоп.
— Я переименовал, — отмахнулся Рокси. — В планах было создание настоящих волшебных садов. Там такая замечательная почва именно для фруктовых садов. Но это все потом. Весной. Когда одна капризная леди ответит на мои чувства, согласится стать моей женой и хозяйкой в моем доме. Леди Лели, так вы дадите мне разрешение провести эту зиму в вашем доме? Вам и Артуру нужно постоянное наблюдение мага — целителя. И отсюда всего пара шагов до Школы. И Артуру нужно постоянно заниматься развитием своего Дара.
Почему-то меня царапнула фраза о капризной леди. Я что — ревную?
— Хорошо, так и быть, — согласилась я, понимая: ревность — ревностью, но нам и правда нужно какое-то время побыть под наблюдением. Этот хитрый жук, который Дион, и в самом деле оказался сильным целителем. А молчал — потому что не было повода. А еще он теперь занимается в Школе с группой одаренных воздушников и группой будущих лекарей. Преподает, так сказать.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
И вообще: он вернулся в свое имение лишь прошлой осенью, закопался с делами, приводя все в порядок, и еще не успел влиться в местное общество.
