Читаем без скачивания Чумные псы - Ричард Адамс

И тут он наконец расправил крылья. Не было ни одного правого дела, за которое он бы не вступился, ни одного газетного тигра (любимое выражение самого Кевина), которому он не пощипал бы шкуру. Когда в университет с официальным визитом прибыла Ее Величество, именно Кевин возглавил демонстрацию протеста, которая, к сожалению, выродилась в бесславную потасовку с эскортом и университетскими боссами. Когда президент некоей южноамериканской республики, совершая турне по Великобритании, опрометчиво вознамерился поужинать в компании вице-канцлера и других высокопоставленных особ в гостинице неподалеку от университетского городка, именно Кевин стал во главе небольшого отряда, члены которого учинили погром в гостиничном сквере и даже сумели нанести мелкие физические увечья некоторым из гостей, включая двух хрупкого сложения старушек. Именно Кевин столь яро стоял на страже общественных интересов, что южноафриканским регбистам посоветовали отказаться от встречи с командой университета, каковому совету они и вняли. К гастролям советского балета Кевин почему-то отнесся более терпимо, однако когда университетское начальство сочло необходимым укрепить дверь канцелярии, дабы обезопасить ее от нежелательного вторжения, Кевин со своей дружиной выдрал дверные петли из косяка и удерживал канцелярию целых четыре дня, уничтожив за это время все документы, которые содержали (или могли содержать) сведения, компрометирующие отдельных студентов. Даже в пылу борьбы за установку автоматов, торгующих презервативами на территории университета, Кевин нашел время сколотить группу, которая посредством буйных выкриков и угрожающих действий сорвала выступление члена кабинета министров от консервативной партии на заседании профсоюза. (Это было вскоре после успешного налета на приходскую церковь, викарий которой решил передать пожертвования прихожан на нужды бедствующих арабов – или, может быть, бедствующих евреев, какая, в сущности, разница?) Возможно, он преуспел бы даже в самом грандиозном своем начинании – в борьбе за отмену письменных экзаменов, предшествующих (не станем добавлять «с целью проверки знаний») получению академической степени, но тут на него внезапно и совершенно незаслуженно обрушилась неприятность сугубо личного характера, причем в кои-то веки Кевину пришлось иметь дело с противниками, которые даже ему оказались не по зубам.

Будучи верным последователем Ричарда Невилла и ему подобных, Кевин, понятное дело, отличался в студенческие годы полнейшей неразборчивостью в отношениях с женщинами, как и подобает молодежному вожаку его толка. Человеку столь ярких дарований зазорно было обременять себя сердечными привязанностями, однако при этом он никак не мог допустить, чтобы неудовлетворенные природные инстинкты ущемляли свободу его вольного духа. Исходя из всего этого, когда на третьем году пребывания Кевина в университете одна из его подружек, темнокожая, обнаружила, что беременна, он объявил ей, что она сама во всем виновата, ибо не приняла соответствующих мер предосторожности; а когда она решительно с ним не согласилась, даже вздумала проявлять настойчивость, регулярно являясь по вечерам к нему на квартиру и закатывая сцены, он в конце концов дал ей хорошего тумака и выставил за дверь. На свою беду, Кевин не учел одного обстоятельства, а именно что девушка, происходившая из Вест-Индии, принадлежала к очень почтенному семейству: отец ее был директором школы на Ямайке, один старший брат – офицером-парашютистом, а другой – профессиональным водолазом в торговом флоте. Узнав от Луэллы о случившемся, оба этих джентльмена одновременно испросили у начальства отпуск и заявились в университет с целью во что бы то ни стало повидать мистера Кевина Гамма. Не надо думать, что Кевин, при всей своей удали, был человеком безрассудным и не умел трезво смотреть на вещи. По примеру братьев китсовской Изабеллы, Кевин бежал, не оставив ни следа, из города. Короче, устремился прочь. Смешавшись с безликой лондонской толпой, он несколько недель никуда не показывал носа, так как друзья предупредили его, что джентльмены из Вест-Индии высказали весьма недвусмысленное намерение снова наведаться в университет, если проведают о возвращении Кевина.

Нам теперь уже никогда не узнать, вернулся бы он или нет; получил бы, прими события иной оборот, диплом социолога или нет (и снизошел ли бы до сдачи выпускного экзамена). К счастью для подписчиков британских газет, его таланты обратились в новое, более благодатное русло. Вот как это произошло: поселившись в Эрлз-корте, в комнатушке столь же убогой, что и та, в которой мыкался беглец Джо Лэмптон, Кевин коротал дни в размышлениях, где бы раздобыть денег на следующую неделю (добрые советы из приложения к «Игроку» его не озолотили), и тут случай свел его с бывшим однокашником, который поведал, что нынешним, вполне сносным заработком журналиста в «Дейли пост» он обязан своему «Песеннику в полосочку», принесшему ему определенную известность. Сия гениальная книжка содержала песенки на все случаи жизни, а также практические советы и ценные указания для тех, кому требуется сорвать урок, проповедь, заседание клуба, спортивные соревнования или любое другое мероприятие с участием подростков. Как пояснил приятель Кевина, сделать первые шаги по лестнице успеха ему позволило не столько претворение в жизнь советов из его книги, сколько наделанный ею шум, письма в прессу от отставных полковников, школьных директоров и директрис и те связи, которые он сумел приобрести по ходу дела. Среди тех, кто удостоил его чести быть приглашенным на обед, были мистер Питер Дрейн, генеральный секретарь Партии молодых пиратов, и директор журнала «Любопытный Том». Словом, игра стоила свеч.

Честно говоря, читатель, у меня нет ни малейшего желания расписывать в подробностях, как именно Кевин превратился в популярного журналиста из газеты «Лондонский оратор». На это ушло пять с половиной лет, по временам ему приходилось туго, и все же он добился своего. Посредством ряда блистательных маневров, описание которых я оставлю его биографу, он сумел кардинальным образом изменить свой имидж, сохранив при этом былое упорство и энергию. Итак, потребовалось, в сущности, не так много – изменить имя и прическу, а также радикально усовершенствовать фасон бороды. Кроме того, Кевин увеличил частоту соприкосновения с умывальными принадлежностями.

Начал он репортером-внештатником и вскоре обнаружил, как и многие до него, что, если он сохранит верность своим студенческим взглядам, его задавит конкуренция и он вряд ли сумеет выбиться из среды, где эта jeu.[8] уже давным-давно viex[9] Как ни странно, но именно отказ от политического хулиганства и позволил ему встать на верный путь: впервые на него обратили внимание как на автора либретто популярного рок-мюзикла по мотивам «Женитьбы Фигаро» Моцарта под названием «Дело в графине». Отвечая на вопросы журналистов и телерепортеров по поводу своего опуса, Кевин задумался о том, что не мешало бы освоить и поставить на службу своим интересам их профессиональные ухватки. Убив порядочно времени и набив предостаточно шишек, он стал наконец журналистом, освещающим «бытовые темы».