Я только устало вздохнула.
– Влетело? – с сочувствием спросил Пашка, повернувшись ко мне.
– А ты как думаешь?
Я, нахмурившись, уставилась в окно. Впереди показалось синее море. Буравчик несся, как ветер, по серпантину, огибающему белые скалы…
В городе мы миновали еще пустой городской пляж. Утреннее солнце заливало тихие спящие переулки и дворы. Несмотря на эту идиллию, на душе от всех переживаний было неспокойно. «Мы знаем, где ты живешь, знаем, где работают твои родители…» Я положила руки на колени, пытаясь унять дрожь.
– Кого первым домой забрасываем? – спросил Герман, когда мы медленно катили по тихой улице.
Паша, обернувшись, обеспокоенно посмотрел на меня.
– Вези нас к Полине, – ответил он, назвав мой адрес. Как хорошо… Долгих не оставит меня одну. – Оттуда потом на поиски моей тачки поедем.
Герман усмехнулся. Я встретилась с ним взглядом в зеркале заднего вида. Буравчик мне нагло подмигнул.
– Что ты, Буравин, мигаешь, как сломанный светофор? – рассердилась я.
– Нет, ничего-ничего, – пожал плечами Буравчик.
Потом снова взглянул на Пашку и снова хитро заулыбался. Долгих тоже не понравилась ядовитая улыбочка приятеля, потому как он тут же спросил:
– У тебя-то что за тачка? Новенькая?
– Ну да, – неохотно ответил Герман.
– Только из салона? – продолжал допрос Паша, погладив стильную черную торпеду машины. – Наследство получил?
– Стипендию снял, – усмехнулся Герман.
– Ты учишься на бюджете и без троек? – ахнула я.
– Да слушай его больше, – повернулся ко мне Пашка. – Заливает. Откуда у простого студента деньги на такую тачку?
– Слушай, Долгих, – не выдержал Герман, – ты свое корыто передумал, что ли, искать?
– Почему это? – отозвался Пашка.
– Вот и не задавай лишних вопросов. Скопил я, ясно?
– Ясно, – кивнул Пашка и повернулся ко мне. Мы с Долгих выразительно переглянулись.
Припарковавшись у моего дома, Герман спросил:
– Во сколько за вами заезжать?
– Часа в два? – предложил Паша.
– По самому пеклу… – проворчал Буравин.
– Почем, говоришь, свою новую машину взял? – невинно поинтересовался Долгих.
– Ладно, в два так в два, – вздохнул Буравчик, а затем, оглянувшись, пожаловался мне: – Карапуз, он у тебя какой-то невозможный. Надоели вы мне. Вылезайте!..
Когда мы пробирались по нашему зеленому участку, я негромко проговорила:
– Спасибо, что назвал мой адрес.
– Как тебя сейчас оставить одну?
На улице дул легкий ветерок, неся с моря утреннюю прохладу. В саду негромко шелестела листва старых фруктовых деревьев. Теперь казалось, что все произошедшее с нами ночью – страшный сон, который скорее хочется забыть.
Я открыла дверь и просунула голову в коридор. Тишина.
– Проходи, – кивнула я Пашке, – родители на работе…
Глава семнадцатая
– Кто первым идет в душ? – спросила я, когда мы поднялись на второй этаж в мою комнату.
– Уступаю даме, – зевнув, проговорил Паша.
Долгих буквально рухнул на мою кровать.
– Эту ночь я запомню на всю жизнь, – пожаловался друг.
– Еще бы! – хмыкнула я, доставая из шкафа полотенце и халат.
Теплыми струями воды я смывала с себя весь пережитый страх. Думать о случившемся не хотелось, но события прошедшей ужасной ночи никак не выходили из головы.
Единственное, что хорошо бы было оставить на себе, – это Пашкины прикосновения. Только при воспоминании о наших поцелуях щеки зарумянились. Я прибавила холодной воды. В эти минуты Паша был в моей спальне, лежал на моей постели… Конечно, он столько лет рядом, и тысячу раз проводил время у меня в гостях, но так близко мы были впервые. Я знала, что в эту ночь, когда нас похитили, все изменилось. Наши отношения определенно не будут больше прежними. Нет дружбы. Но есть ли любовь? С моей стороны, конечно… А что думает обо всем этом Паша? Теперь есть что-то непонятное, эфемерное, только-только зародившееся между нами…. То, что я очень боюсь спугнуть.
Не знаю, сколько я простояла под колючими струями, не решаясь войти в комнату, где был Паша. Наконец выключила воду и осторожно ступила на холодный кафель. Зеркало запотело. Я протерла его ладонью и взглянула на свое отражение. На меня смотрела какая-то совершенно незнакомая, растерянная, напуганная Полина Ковалева. Даже сквозь загар проступила бледность. Мне определенно нужно выспаться… Столько событий.
Облачившись в белый банный халат, на цыпочках вышла из ванной и прокралась в свою комнату. Пашка сладко спал на кровати. Я молча рассматривала друга. Долгих перевернулся на бок и положил ладонь под голову. Не знаю, что ему снилось, но внезапно Пашка резко вздрогнул. Не удивлюсь, если после всего случившегося другу приснился кошмар. Разумеется, мне было стыдно за свое поведение, ведь это именно из-за меня нас с Пашей едва не убили. Из-за ревности, любопытства, моих тараканов…
Глаза от усталости слипались. Я осторожно прилегла рядом с другом, на секунду затаив дыхание. Лежала спиной к Долгих и рассматривала белую стену. Думала, сразу смогу уснуть, но не получалось. Неожиданно Паша обнял меня за талию и притянул к себе.
– Паш? – прошептала я. – Ты разве не спишь?
Но вместо ответа получила мерное дыхание в затылок. Я поднесла к губам Пашкину тяжелую ладонь, осторожно поцеловала ее и прижала к своей щеке. А затем провалилась в сон.
* * *
Несмотря на хмурое утро, к обеду распогодилось. Кондиционер в новенькой машине Германа работал на полную мощность. Солнце било во все окна и слепило глаза. Буравин, натянув на нос большие солнцезащитные очки, уже был не рад, что решил нам с Пашей помочь отыскать «Мерседес»-развалюху.
– Вот! – внезапно завопила я. – Этот дачный поселок. Долгих, помнишь такое название?
Паша, который сидел рядом со мной, закивал.
– Поворачивай! – приказала я Герману.
– Крошка, ты бы не орала под ухом, – сморщился Буравчик, крутанув руль, – я так могу и в поворот не вписаться.
– Прости, Герман, – растерянно отозвалась я, выглядывая на дороге новые опознавательные знаки.
Мы завернули в поселок, и теперь я могла его рассмотреть. Большинство домов были недостроенными.
