Или, например, мальчик опять подрался в школе и принес замечание в дневнике и двойку за плохое поведение. Вечером родителям позвонила рассерженная классная руководительница и потребовала принять меры: «Ваш ребенок становится опасным для окружающих! Если так пойдет дальше, будем решать вопрос об отчислении. В нашу английскую гимназию – очередь!» Что чувствуют родители в этой ситуации? Гнев, досаду, растерянность, беспомощность, страх. Но гнев прежде всего. И под горячую руку сынку достанется: папа снимет ремень и всыплет по первое число. Нам, родителям тоже нужна разрядка! Но! В безопасном для ребенка варианте.
Где наша боксерская груша? Где подушка для битья? Где наш дневник чувств? Что чувствует ребенок в этой ситуации? Одиночество, испуг, отверженность, обиду, изоляцию. А чего бы ему хотелось в первую очередь? Вероятно, чтобы родители не хватались сначала за голову, а потом за ремень, а спокойно спросили бы: «Что случилось?» И главное, непременно были бы на его стороне! И тогда, плача, сын рассказал бы: «Этот гад, Виталька, постоянно дразнится, называет меня сосиской, толстяком, вонючим кабаном, беконом, жирдяем. Достал, вот я ему и врезал», – рассказал бы сын при сочувственном внимании родителей. Всем нам известно, как беспощадны бывают дети по отношению друг к другу! (Вспомним сериал «Школа» Валерии Гай Германики или пронзительно-талантливый фильм «Чучело» Ролана Быкова.) Неужели и теперь родителям хочется взяться за ремень? Тем более что у мальчика действительно лишний вес и это не его вина? Грамотное поведение родителей – выслушать ребенка и дать ему возможность выразить свои чувства. «Что ты чувствуешь, когда Виталик так тебя называет?» – «Мне жутко обидно и прямо злость берет. Убить хочется!» – рыдает сын. Зная, что разрядку прерывать нельзя, нужно дать ему возможность выплакаться. Когда поплакал, можно вместе поискать приемлемые варианты выхода из стереотипно повторяющейся ситуации: «Что ты можешь сделать по-другому? Не как всегда?» Может быть, сын захочет записаться в спортивную секцию, чтобы сбросить лишний вес и стать сильнее физически. А может быть, говорить своему «врагу» всякий раз, когда тот начинает обзываться: «Мне на твое мнение наплевать! А мне все равно!» или «Кто обзывается, тот сам так и называется!» А может быть, сказать Витальке наедине о своих чувствах: как это для него больно, как обидно. Подключаем творчество и находим выход! Но главное – вы на стороне ребенка, потому что просто послушали и поняли. И это для него огромная поддержка: «Давай подумаем вместе, каким был бы наш мир, если бы люди всякий раз, когда им что-то не по нраву, начинали кулаками размахивать? Картинка не из приятных, верно?»
Мы не знаем, какой вариант сработает в таком случае и сколько времени для него потребуется. Это процесс. Но то, что эта конфликтная ситуация непременно чему-то научит родителей и мальчика, так это наверняка. Знаю совершенно точно, что поможет здесь «Детский час», во время которого конфликтная ситуация проигрывается в ролях и ребенок получает возможность разрядить скопившуюся агрессию, побив, например, маму или папу в роли Витальки подушкой (только по мягкому месту!). Тогда злые чувства уйдут и не будут мешать мальчику в школе. Он больше не станет напоминать неразорвавшуюся бомбу. Когда эмоциональный баланс будет восстановлен, выход обязательно найдется! Главное – включить поиск! При таком подходе мы не смешиваем личность ребенка и его поступки. Да, поступок может нам не нравиться, но это не значит, что ребенок плохой или мы перестаем его любить. Мы любим его всегда, что бы ни произошло. Безусловно.
Вообще хорошо бы развести понятия «ошибка» и «проступок». Ошибка – это когда ребенок что-то сделал не так, потому что либо не знал, как надо, либо не умел, либо не успел. А может быть, просто по неосторожности, по неопытности что-то пошло не так. Да и поэкспериментировать хочется. Все так интересно! Разбил чашку, пролил молоко, принес двойку из школы, ударился, промочил ноги. Эти ошибки, как его опыт, вообще не подлежат наказанию, хотя разобраться в случившемся стоит. А дальше – помочь и поддержать. Но если ребенок что-то делает такое, о чем он точно знает, что делать этого не стоит, это нехорошо, то тут реакция иная. Это – проступок. Ребенок, таким образом, может исследовать границы дозволенного: что можно, а что нельзя. Или расшатывать эти границы.
Вот он за столом начинает хватать еду из вашей тарелки и хитро смотрит: какова будет реакция? Если вы твердо говорите: «Так делать нельзя, я тебе это не позволяю. Мне неприятно, когда залезают в мою тарелку руками», а он после этого продолжает делать то же самое, то как тут поступить? Вы сами можете быть в замешательстве из-за необычности происходящего, и потому самое время – просто позаботиться о себе. Взять «тайм-аут», попросив ребенка выйти из-за стола и побыть в другой комнате несколько минут. (Рекомендуемое количество минут соответствует возрасту ребенка: четырехлетний ребенок, к примеру, удаляется на четыре минуты.) Это время нужно как вам, так и ребенку: вам – чтобы остыть и понять, что происходит, ребенку – чтобы войти в контакт со своими чувствами. Хорошо, если чувство вины и стыда заставит ребенка попросить прощения и инцидент будет исчерпан. Если же нет и действия ребенка продолжаются, можно просто взять его руку и не позволить ему это делать: «Я тебя люблю, но так делать нельзя». Даже если он будет сопротивляться, злиться и плакать.
Ваше твердое решение защитить свою тарелку, как свою территорию, будет понятно и усвоено. И это не наказание в общепринятом понимании, это просто ваша естественная реакция на происходящее. Такое вот логическое последствие. Разве ребенок рождается с абсолютным отсутствием понятий о том, что такое хорошо, а что такое плохо? Не думаю, что это так. Нравственный закон внутри нас дается нам от рождения. И, поступая плохо, ребенок чувствует вину, стыд. И он должен прожить эти чувства, пройти весь этот путь: совершение проступка, ощущение чувства стыда, унижения, вины. Далее – раскаяние и жажда избавления от тяжелых, давящих чувств через прощение. Прощение – это примирение и возврат к близким, любящим отношениям. И на это нужно время. Вот эти тяжелые чувства – стыд и вина – и есть наказание. И больше ничего не требуется. Если все эти этапы переживания были пройдены, у ребенка появляется естественное стремление больше никогда не испытывать подобных чувств, справедливо считает Джон Грэй (Грэй, 2005).
Если же проживания подобных чувств не происходит, ребенок не чувствует за собой никакой вины, то наказание превращается в акт насилия. И тогда в отношениях двух близких людей (ребенок и родитель) появляется отчужденность, враждебность. Однако если вы все-таки намерены наказать своего ребенка, он непременно должен знать, за что. В этом случае наказание не предполагает потерю контакта и родительской любви: «Поступок плохой, но я тебя все равно люблю. И я с тобой». И лучше – если ребенок выберет наказание себе сам. Как правило, то, что предлагает ребенок, бывает более суровым, чем то, что предложил бы взрослый. При этом ребенок не считает наказание несправедливым. Справедливость – вот чем хорошо руководствоваться в построении отношений. Ребенок должен чувствовать, что наказание – справедливо. Не убрал вовремя игрушки – не осталось времени на сказку перед сном. Зато если убрал быстро и времени достаточно, можно и еще одну сказку прочитать. Договаривались, что сначала уроки, потом телевизор. Нарушил договор – день без телевизора. Мы так условились. Тут мы имеем дело не с наказанием как таковым, а с правилами, договоренностями, которые существуют в семье. Что предшествует такому разговору? Конечно, составление совместного договора. Устного или письменного. В таком договоре можно прописать ответственность сторон: например, ребенок берет на себя ответственность раз в неделю (по субботам) мыть пол на кухне, а мама – не контролировать этот процесс. Мы договорились, жить стало проще. Однако в любом договоре есть пункт, касающийся случаев, когда договор нарушается. Об этом тоже стоит подумать. Например, если не вымоет пол, как договорились, то не пойдет гулять.
Таким образом, наказание следует тогда, когда договорились, а какая-то из сторон не выполнила условия договора, и потому возникли санкции. О которых тоже договаривались. Это и есть наказание. Такой подход не унизителен для ребенка, справедлив и воспитывает ответственность. Договор должен соблюдаться строго обеими сторонами. Нельзя идти на попятный, иначе договору грош цена.
Конечно, дети могут испытывать взрослых на прочность, канючить, манипулировать, давить на жалость, всеми силами заставляя нас сдаться. Однако нам, родителям, чтобы не потерять доверие и уважение своих детей, нужно быть стойкими, не сдаваться. Мы таким образом воспитываем в детях способность отвечать за свои поступки. Но, повторюсь, если вы стремитесь к теплым, любящим отношениям, то самым страшным для ребенка наказанием будет потеря этих отношений. Взращивая чувство собственного достоинства ребенка, поощряя его, радуясь его победам, передавая ему ответственность за свою жизнь, вы постепенно придете к тому, что потребность в наказаниях отпадет сама собой. Договариваться станет просто. Это и есть любовь.
