когда они мирятся. Но подробности последнего события я узнал позже. Рашид был сыном главы племени Мамекан. Его подлинное имя было Крпо, но его прозвали Рашидом за великую его храбрость. Он был убит через коварство сына главы племени Мукри. Жена Рашида поклялась, что не снимет с лица своего траурного покрывала, пока не успокоит мужа в могиле. Это на языке курда значит: пока убитый не будет отомщен. Для роли мстителя отца она стала готовить своего двенадцатилетнего сына, но тот вскоре заболел и умер. Тогда она на несколько дней исчезла из шатра. Ее нашли у могилы мужа в тот момент, когда она, возложив голову убитого врага на могилу мужа, говорила: «Ныне да успокоятся твои кости!».
«Последние события могут служить залогом союза сирийского католикоса с нами, — продолжал Каро. — Здешний шейх разрушил древний сирийский монастырь и камни его употребил на постройку бани. Это был тот самый монастырь, в котором несториане издавна хоронили своих епископов. Как я слышал, католикос взбешен этим варварским поступком шейха. Сегодня был у меня его посланный. Католикос зовет меня к себе. Завтра утром я отправлюсь в Джоламерк. Удобный случай — нужно им воспользоваться…»
Сирийский католикос жил в Джоламерке, в селе Качанис, которое расположено у границы Ахбака. Сирийское племя, называвшееся Джуло, с незапамятных времен поселилось в горах Джоламерка и сохранило свою независимость, подобно лезгинцам в Дагестане. Католикос, который назывался Мар-Шимоном, являлся духовным и светским главой племени. У него было до тридцати тысяч воинов или, иными словами, вся его паства умела пользоваться оружием. Сам католикос носил меч. Джоламерк, окруженный Кордухскими горами, представлял из себя маленький Китай, который был закрыт для иноплеменных. Там жили только джуло и армяне. Если кто-либо из чужих попадал туда без особого разрешения сирийского католикоса, то каждый встречный джуло мог его убить. Все население этого края занималось скотоводством. Все свои нужды население удовлетворяло тем, что получало от своих стад. Племя джуло совершенно не сносилось с внешним миром. Оно жило совершенно замкнуто. Это племя отличалось раздражительным, гневным, надменным характером. Люди этого племени были одновременно и храбры, и добродушны. По зачем было Каро заключать союз с этими дикарями и с их патриархом?..
«Здесь (в монастыре апостола Варфоломея) я получил несколько писем. Н. К. В. пишет из Варагского монастыря, что дела там плохи. Курды напали и ограбили Айоц-дзор. Селение Артамед за свое сопротивление превращено в пепел. Враги подожгли село ночью. Более ста человек — стариков и детей, не сумевших убежать, сгорели. Это чрезвычайно грустное по существу известие все же меня обрадовало. Айоц-дзор хоть теперь почувствует свою сшибку. Он долго не хотел участвовать в общем деле… О лечении начинают думать тогда, когда больной сляжет…».
Читая последние строчки, я пришел в ужас. Жестокость Каро переходила всякие границы. Более ста стариков и детей сожжены, и это его радует, потому что он может использовать этот случай для своих дьявольских целей. А цель? Я не знал, в чем она заключалась.
«Из Муша и Битлиса нет никаких известий. Старшина Дадвана пишет, что „там все готово“. В Шатахе народ снова волнуется. Архимандрит из Духова монастыря продолжает свое предательское дело. Как быть с этим Васаком? Пошлите к нему Мхэ. Мне кажется, что он сумеет успокоить этого черного демона…»
На следующее утро, после отъезда охотника, Мхэ исчез. Через несколько дней до нас дошел слух о том, что архимандрит Духова монастыря был убит в своей келье. А дня через два после этого появился Мхэ.
«Аслана я отправил в Муш и Битлис узнать, каково там положение. Саго поедет через Хнус в Эрзерум и Баязет и вернется через Хой. Мурад и Джаллад отправились в Мокский край и в Сасун. Каждому из них дан месячный срок, в который они должны окончить свое путешествие-исследование, и сделать соответствующие распоряжения. Каждому из них я дал необходимые инструкции. Сегодня двадцатое июля, стало быть к двадцатому августа все снова соберутся в монастыре апостола Варфоломея с отчетом о своей деятельности».
Мурад и Джаллад это были те два молодца из Курдистана, которых я видел в арабском минарете. С тех пор они исчезли с моих глаз. Теперь я видел, что они связаны с делом Каро.
«А ты, мой старый друг, как только получишь настоящее мое письмо, поезжай к главе езидов Мир-Масуму. Он твой старый приятель, поэтому было решено дело заключения условий с ним возложить на тебя. „Ручку топора, которым рубят лес, делают из дерева…“. Курд против курда будет хорошим орудием в наших руках…».
Езиды, как читатель помнит, представляют из себя курдское племя, отличающееся от других племен своей религией. Другие курдские племена их всегда преследуют. Это племя было единственным, которое жило с армянами в мире и дружбе, хотя и обладало всеми разбойничьими чертами характера, которые свойственны курдам.
Курды-магометане считали езидов неверными и относились к ним крайне враждебно. Езиды представляли первоначальный тип мидийского племени и сохраняли привычки магов. Прочитав то, что писал о езидах Каро, я понял, с какой целью уехал старый охотник.
В письме несколько строк было посвящено мне.
«Очень беспокоюсь о Фархате. Я его оставил больным. Как его здоровье? Сообщите мне о нем. Позаботьтесь и поухаживайте за этим диким тигренком, в нем скрыты богатые силы, хотя и в необработанном виде…».
Читая последние строки, я пришел в умиление, и слезы потекли из моих глаз. Я не мог уже продолжать чтение…
Глава 29.
ПОХОД МХЭ
Истинная цель Каро, однако, опять оставалась для меня тайной. Я не знал, что он намеревается предпринять и зачем рассылает товарищей в разные стороны. Какова была цель поездки самого Каро к сирийскому католикосу, к этому полудикому воину и первосвященнику. Каро был не из тех людей, которые строят воздушные замки и гонятся за неуловимой мечтой. Он сеял лишь там, где наверняка надеялся собрать жатву. Но какую же пользу мог извлечь он из всех этих тайных приготовлений?
Вот какие мысли овладели мной после чтения письма. Я знал Каро, когда он был еще подростком — молчаливым, задумчивым и ненавидящим всякое зло. Но я не знал, что сталось с ним после того, как он покинул школу. Где он был все это время? Что делал? Зачем снова вернулся? Общественное мнение было не в его пользу. Его считали не более, не менее, как смелым авантюристом. Но мог ли быть авантюристом человек, который всегда думал о благе бедняков и несчастных, человек, который трудился ради спокойствия
