Читаем без скачивания Трикстер, Гермес, Джокер - Джим Додж

Глаза Вольты светились восхищением.

— Дэниел, — он поднялся со стула, — ты сумел. Отлично. Отлично! Наконец-то есть человек, с которым можно об этом поговорить. Входи же скорей — ты должен быть весьма голоден.

ВОДА

Хаос, способный чувствовать.

В свободном состоянии вода всегда стремится к округлой форме. Оттого так извилисты реки.

Гарри Дебритто сотрудничал с ЦРУ с двенадцати лет. Его отец, полковник морской пехоты, занимал должность офицера связи взаимодействия. Когда разведуправлению понадобился несовершеннолетний «сын» для агента женского пола, полковник предложил на эту роль Гарри.

Всю зиму Гарри провел в Норфолке, срабатываясь с Клаудией Лорд, своей планируемой «матерью». По легенде, Клаудия являлась вдовствующей сотрудницей министерства обороны, у нее был малолетний сын и некая информация, представлявшая интерес для русского агента. Его-то и планировалось вывести из игры.

Они провалились в отеле «Балтимор». Клаудия замешкалась, доставая револьвер. Она как раз спускала предохранитель, когда русский в нее выстрелил. Когда она осела на пол, тот подскочил к ней и выстрелил для верности еще раз. Потом повернулся к Гарри и взвел курок, но Гарри укрылся за телом Клаудии, и пуля только оцарапала ему ногу. Гарри схватил пистолет Клаудии и увернулся еще от трех пуль, вырвавших клочья из ковра. Когда русский рванулся к двери, Гарри приподнялся на коленях, обеими руками держа пистолет. Он выстрелил русскому в шею. Слушая отцовские рассказы о войне, он всегда думал, каково оно — убить человека. Теперь он знал, каково. Чертовски приятно.

С отцовского благословения он был принят в сотрудники ЦРУ. Он прошел отличную школу с лучшими учителями. В шестнадцать лет он впервые вышел на самостоятельное задание — надлежало убрать дейтонского репортера за то, что тот разведал лишнего об обороте наличных на Каймановых островах. Впрочем, самого Гарри не очень интересовало, за что. Но в двадцать лет он все-таки задал себе этот вопрос: с какой стати он должен убивать за жалкие шестнадцать тысяч в месяц на контору, которую презирает?

Гарри заявил об уходе. Разведуправление ничего не имело против — оно просто поручило двоим агентам убрать его. После того, как их тела, обмотанные алыми ленточками на манер египетских мумий, нашли на дне мусорного бака в двух кварталах от дома начальника управления, ЦРУ объявило перемирие: Гарри решено было вызывать по особым заданиям за особую плату, при этом он имел право отказаться от задания.

Гарри был не только наемным убийцей — время от времени он вел подрывную и разведывательную деятельность, но убийства, по его собственным словам, были «самым лакомым куском». Его гонорары росли прямо пропорционально известности (разумеется, в узких кругах). Самым крупным стало вознаграждение в двадцать миллионов за Рубинового Джека, самым незначительным — двенадцать тысяч за Эннели Пирс. Об этом задании Гарри не любил вспоминать. Не по его вине все вышло так дерьмово.

«Итак, мы в „Мотель 6“ в Стоктоне, штат Калифорния. Здорово выпивши. Мисс Радугу в Лунном свете, Брижит Бардо Номер Пять, нам найти так и не удалось, но мы ведь и так знаем достаточно? Остальные в баре запомнили, что она явилась на рассвете и сообщила — такое трудно забыть — что только что была в Туманной Лошади и отсосала у мальчишки так, что тот чуть умом не двинулся. Мальчишка был, без сомнения, Дэниел, и он протрепался ей про Ливермор. Или она накачала его наркотой. Или нашла что-то в доме. Или внушила ему, что это преступление и он должен обратиться в полицию. А он возьми да обратись к Вольте. Эннели говорила, что у них был номер, набрать на случай, если они нас увидят. Да, знаем мы предостаточно. Мы чуем, в чем тут дело. Чуем страх и ненависть Дэниела, холод и равнодушие Вольты. Не зря мы начали собственное расследование, мы сразу поняли, что нас водят вокруг пальца. Вольта гениален. Сперва науськал Дэниела, а после заявил, что это был не несчастный случай. Хочешь обмануть — говори правду. Ничего не скажешь, достойный противник».

Шеймус Мэллой разговаривал со своей обожженной рукой. Когда они оставались наедине, он всегда снимал с нее белую перчатку. Изуродованный указательный палец, свернутый в сторону большого и среднего, образовывал на тыльной стороне складку, напоминавшую рот. Над ним, на костяшке указательного пальца, брызги расплавленного серебра оставили два шрама, похожих на пустые глазницы. Шеймус заглянул в них. «Помоги мне. Что нам делать? Что делать с Дэниелом и Вольтой?»

И рука ответила: «Уничтожить».

ЗАПИСЬ

Денис Джойнер, передвижное радиовещание АМО

Пора раскрыться: с вами ди-джей, Дикий Джинн, готов влить свежих соков вам в уши, а поскольку с вами диджей, вы слушаете самое крутое ра-ди-о, простое как шесть плюс пять, всегда там же, где и вы, а кто я такой — секрет для меня самого.

К черту логику! Я хочу сказать — ребята, с какой стати? Зачем вы забросали меня открытками и письмами вроде: «Привет, ты кто и что вообще происходит, и что, это все по правде, и вау, кто платит тебе за все твои глупости и где я могу получить свою долю?», затрахали вопросами типа «А чего на самом деле хочет ди-джей?» и «Что тут творится?»

Мои консультанты по маркетингу, похоже, пьяны. Они, кажется, считают, что демографические данные — нечто вроде наглядного пособия для неверующих. Кто я такой? А вы-то знаете, кто вы такие? Кто такие мы, если поменяться ролями? Почему настоящая мудрость задает вопросы, а настоящая глупость ищет на них ответы? Мотайте на ус: иногда об ответе приходится умолять. Прямо-таки встать на свои костлявые коленки и клянчить, пуская сопли.

Но нет, друзья и соратники по стонущей ночи, я не заставлю вас умолять. Ответы, которых я не знаю, — моя специальность. Итак, вот ваши вопросы в порядке поступления:

Меня зовут Доу Джон. Я вылупился из цыганской икринки, движение — мой дом. Я — голос неясного, дыхание песни. Не плачь, детка — уже жму на газ, скоро буду.

Все катится вниз — за исключением тех случаев, если вы лезете вверх или заключили кратковременный контракт с мировым равновесием.

Это все по правде. По самой что ни на есть правдивой правде, ребята, можете держать пари двумя руками сразу, не проиграете.

Ну, и поскольку вы все-таки проиграли: АМО выделяет на меня кое-какие бабки, и я здесь сотрясаю воздух вместо Пи-би-эс для удовольствия мучительно скучающих и откровенно слабоумных. Когда вы засыпаете в долгой ночной дороге, я выскакиваю из вашего кармана и даю вам верные советы, как пойти неверным путем.

Ди-джей означает диск-жокей, и я рулю точь-в-точь, как вы, и точь-в-точь, как вы, наблюдаю, чем все это закончится. Если оно закончится. Похоже, это только начало. Потому что если б желания были крыльями, мы все бы летали, а если бы сливки были маслом, нам не пришлось бы их сбивать.

Не сбивайте.

Просто забейте.

И в следующий раз пришлите мне настоящего масла.

С вами был Добрый Джокер, сладко нашептывающий знамения вам в ухо.

Спустя три дня после того, как ему впервые удалось дематериализоваться, Дэниел спустился к завтраку, сел, распрямил плечи, закрыл глаза и исчез.

Вольта резал помидоры для соуса, который собирался подать к своим знаменитым уевос ранчерос.[20] Он положил нож, пробормотал «Браво» и поаплодировал — после чего вернулся к помидорам.

Он ощущал присутствие Дэниела, но очень старался не замечать его. Было облегчением избавиться от парня, хотя бы и на несколько минут. С того момента, как Дэниел прошел сквозь зеркало и вернулся, он забрасывал Вольту вопросами, и с точностью Вольта мог ответить только на первый из них:

— Куда вы засунули яд, в оладьи или в ветчину?

— Дэниел! Я слишком горжусь своими оладьями и ни за что не навлек бы подозрений на ветчину Тикк Хатауэй.

— Тогда куда?

Вольта не понял по интонации, требовал Дэниел или умолял.

— В яблоко, которое накрошил в твой фруктовый салат. В христианском духе.

— В христианском?

— Древо знания. Запретный плод. Соблазн, падение и все такое. Одни запретные плоды сладки, вкус других отвратителен.

— Что отвратительно, так это накачивать других наркотой. Да еще в смеси с амфетамином.

— Я принес свои извинения. Это было вызвано необходимостью. Могу лишь повторить их. И будь добр, не называй это ядом. Шармэн потратила несколько недель напряженной работы на этот возбудитель.

— Она меня терпеть не может, — сказал Дэниел.

Вольта с удивлением заметил печальную нотку в его тоне.

— Вот уж нет. Имей в виду, она высоко отзывалась о тебе. А, как тебе, без сомнения, известно, она обладает редкими знаниями и выдающейся проницательностью.