Обнаружение этих гигантских ступенчатых пирамид и позволило исследователям говорить о Моче как о крупном протогородском центре. Прямоугольная Пирамида Солнца состояла из пяти террас высотой 18 м. Размеры ее основания составляли 228 × 136 м. Пирамида являлась частью архитектурного ансамбля, поскольку с севера к ней примыкала платформа меньших размеров с пандусом длиной 90 м. С южной стороны платформы поднималась пирамида из семи ступеней высотой в 23 м.
Пирамида Луны также представляет собой архитектурный комплекс из платформ и террас, возвышающийся над долиной на высоту 21 м. Площадь его основания, без примыкающих зданий, составляет 80 × 60 м.
Естественно, что обе пирамиды не были одиночными сооружениями, а входили в сложный городской ансамбль, от которого к настоящему времени сохранилось не так много. Данный центр был, возможно, самым крупным, но не единственным на территории прибрежных долин моче. Так, в долине Виру обнаружены и другие пирамиды, сложенные из адобов. В верхней части долины для построек применялся камень. Из него складывались невысокие пирамиды высотой от 2 до 6,5 м. Как правило, эти постройки были прямоугольными, но встречается и одна круглая. Иногда на одной платформе размещалось по несколько пирамид. Здесь найдены и следы каких-то общественных построек, хотя и не очень ясно, как именно они использовались. Дело в том, что от этих зданий сохранились только прямоугольные каменные стены, огораживающие пространства от 20 до 2000 м2.
Жилища представляли собой комплексы из нескольких десятков соединенных вместе небольших помещений. Другой тип жилых помещений – разрозненные однокомнатные или многокомнатные постройки. Стены зданий иногда расписывались сюжетами, сходными с теми, что встречаются на керамических сосудах.
Впрочем, жизнь мочиков была, видимо, не столь уж безоблачна – не случайно на вершинах холмов возводились укрепленные пункты.
Климат пустыни заставлял мочиков особенно трепетно относиться к воде, столь необходимой для земледелия. Поэтому по всей территории были проведены каналы и акведуки. Существовала даже специальная схема каналов: два основных канала проводились по краям долины от самых верховий реки до океана, от них отходила сетка мелких распределительных каналов, которая обеспечивала водой хозяйственные прямоугольные участки, размеры каждого из которых составляли примерно 20 м2.
С инженерной точки зрения эти ирригационные сооружения были столь совершенны, что, например, водопровод Ла-Кумбре, идущий от верховий реки Чикама в 133 км от побережья, действует и сейчас. Он расположен на высоте 15 м, а его протяженность составляет 1400 м.
Естественно, что народ, осуществлявший столь сложные и объемные работы, должен был иметь и развитое хозяйство. У мочиков оно основывалось на ирригационном земледелии и на использовании заливных земель около рек. На участках выращивались маис, фасоль, картофель, юка, чиле, томаты и еще около 50 окультуренных растений. Урожайность повышалась за счет использования природного удобрения – гуано. Птичий помет скапливался на побережье в огромных количествах и ценился, как сказали бы в Старом Свете, «на вес золота».
Как и все прибрежные жители, мочики занимались рыболовством и морским собирательством, используя для выхода в море «тоторовые лошадки». Это были своеобразные лодки, сплетенные из тростника-тоторы, на которые рыбак садился верхом, обхватывая бока ногами. Для лова существовали сети и гарпуны.
Мочики достигли большого искусства в обработке металлов – золота, серебра и меди. Они умели плавить, паять и покрывать позолотой медные предметы. Изделия они отливали или выделывали из расплющенных в тонкие листы слитков. Позолота у моче накладывалась на медь путем электролитической (электрохимической) реакции. Металлы в основном шли на изготовление украшений, хотя есть и отдельные находки медных клиновидных долот. В украшениях часто использовалась бирюза.
Занимались мочики и ткачеством, но это явно не было их любимым занятием. Довольно примитивный ткацкий станок имел две перекладины. Один конец крепился к крыше дома или дереву, а другой – к поясу ткача или ткачихи. Нити изготовлялись из хлопка, иногда с добавлением шерсти.
Илл. 78. Керамический сосуд культуры Мочика. На его стенке изображен любимый перуанский сюжет: кошачий зверь – пума или ягуар – нападает на человека
Самым знаменитыми мочикскими изделиями считаются керамические сосуды – скульптурные и расписные. В росписи применяли только красный, белый и черный цвета. Но рисунок выполнялся настолько мастерски, что сосуды мочиков и сейчас расцениваются знатоками как подлинные произведения искусства. Основными темами росписей являлись сцены из жизни, мифологические сюжеты, символический орнамент. Особое место занимают так называемые «портретные» сосуды. Они выполнялись в виде скульптурных голов человека и расписывались, передавая отчетливую портретную индивидуальность. Эта традиция, по всей видимости, связана с достаточно распространенным культом «мертвых голов», или, точнее говоря, «голов умерших».
Как всегда, самую полную информацию о живых мы получаем от покойников. Захоронение Сипан в долине Ламбайека считается одним из самых пышных и одновременно загадочных погребений мочиков.
Сначала была обнаружена платформа из сырцовых кирпичей. Она находилась к востоку от двух 30-метровых пирамид. Как выяснилось позже, одна из этих пирамид была возведена одновременно с погребальным комплексом, а вторая датировалась VIII веком. Площадь платформы составляла примерно 70 × 50 м, высота – 10 м. Кирпичи были сгруппированы как бы в плоские блоки-колонны. Никому и в голову не приходило, что под ней могло находиться погребение. Все, за исключением грабителей, принимали эту каменную кладку за остатки какой-то древней постройки. Но в 1987 году в руки полиции Перу попали золотые погребальные украшения, среди которых находилась и прекрасная золотая маска, инкрустированная камнями. Оказалось, что предметы только что были похищены из инкского погребения, находившегося, к изумлению археологов, под платформой Сипана. Ценность предметов была столь велика, что правительство Перу впервые за всю историю позаботилось о немедленной организации специальной археологической экспедиции, которую возглавил директор Национального музея Вальтер Альва.
Археологи начали копать там, где оставили свои следы грабители. Оказалось, что в помещении под верхней кладкой «уакерос» не заметили нескольких сосудов, украшений, большого медного церемониального жезла с навершием в виде миниатюрной копии дворца мочикского правителя. Жезл был украшен изображением сцены, потрясшей воображение археологов: полукошачье существо нависло над человеком, лежащим прямо на лунном полумесяце. Находки прибавили археологам энтузиазма, и вскоре оказалось, что в обнаруженных грабителями верхних слоях платформы находятся более поздние по отношению к мочика и достаточно скромные погребения. Под ними постепенно проявилась выложенная поверхность, в которой выделялось отверстие, заполненное землей и остатками сгнившего дерева. Лаз вел в маленькую комнату размером 1,3 × 2,8 м, через отверстия в потолке засыпанную со временем песком и землей. Комната не была совсем пустой – в ней оказались предметы, явно имевшие отношение к погребальному инвентарю.
Илл. 79. Реконструкция погребения владыки Сипана, которое считается одним из самых пышных и одновременно загадочных погребений мочиков
В восточном углу платформы было обнаружено еще одно прямоугольное пространство, выложенное сырцовым кирпичом. Расчистив это помещение от земли и песка, археологи нашли скелет молодого человека в плохом состоянии, лежавший в вытянутом положении на спине, головой на запад. Судя по всему, юноше было не более 20 лет. На руке погребенного лежал щит, а на сам он был одет в типичные одеяния воина моче и позолоченный шлем. При этом у воина были отрублены ступни! По всей видимости, считалось, что без ног он никогда не покинет свой «пост № 1» и навечно останется на страже умершего правителя. В этой комнатке оказалось 1150 керамических сосудов и четыре медных венца.
Но на этом открытия не закончились. Раскопки продолжались, и на глубине полуметра под воином показались мощные деревянные балки. Они относились уже к крыше расположенного ниже и наглухо перекрытого некогда помещения, которое, тем не менее, тоже постепенно оказалось заполненным осадочными породами. Песок просачивался буквально отовсюду. Прямо посредине помещения через некоторое время были обнаружены медные «банты», как если бы они были сделаны из кожаных лент. Эти «банты» символически очерчивали пространство в 2,20 × 1,25 м, которое и оказалось поверхностью деревянной гробницы. Перед археологами был типичный погребальный склеп с саркофагом. Радиоуглеродный анализ деревянных перекрытий позволил установить дату сооружения этого склепа: примерно 290 год.
