Она прекрасна, черты ее совершенны и нежны, магически плавные линии составляют ее.
Стрелы и ветры, стрелы и ветры…
Ирв все так же смотрел перед собой, но ощущения оживали в нем. Он не думал о смерти, не думал о страхе. Лия была с ним. Он понимал, что она нужна ему. Она единственная на всем свете, он хотел быть с ней, он так хотел тепла и покоя. После всего, что было… Ему нужен покой, нужен свет.
Лия… Ирв вдруг почувствовал то, как она близко к нему, тепло ее тела, ее запах… Волшебное, захватывающее ощущение ее близости.
Стрелы и ветры, стрелы и ветры…
— Нет, — сказал Ирв, повернувшись к ней, — сегодня другая ночь.
Лия чуть улыбалась, слыша его мысли и глядя ему то в глаза, то на его губы. Она была так близка! Она была так прекрасна!
Стрелы и ветры… Стрелы и ветры, летящие быстро сквозь сверкающий день прозрачного света. Ваши крылья легки, ваш полет словно луч, пронзающий небо. Где тот берег реки, чья вода среди трав и камней под шумящей листвой успокоит меня?
Ирв смотрел на Лию. Ночь за окном? Мир за окном? Нет! Ничего не было вокруг, только то, что Лия с ним, только то, что она так близка, так прекрасна! И все исчезало. Даже время замедляло свой ход, словно во сне зацепившись за какое-то мгновение, и теперь только растягивалось, пытаясь идти дальше. Ирв смотрел на Лию. Можно было сказать что-то, но это было не нужно, даже глупо — слова прозвучали бы смешно в этом растягивающемся времени. Он только смотрел и пытался вобрать в себя магические лучи ее красоты, летящие медленно-медленно. Лия тоже молчала, чуть улыбаясь, и лишь ждала, зная о растягивающемся времени. Время все замедлялось и, когда оно должно было остановиться совсем, за несколько мгновений до этого, Ирв начал движение. Хотя нет, он не начинал — просто сидел неподвижно, а потом оказалось, что он приближается к Лие. Ирв склонялся к ней в замедляющемся времени, и расстояние сокращалось с каждой вечностью, которой теперь были мгновения. И казалось, что он не успеет — время перестанет идти, и все замрет, так и застынет навеки. Но он продолжал движение, уверенный, что будет не так. И их губы коснулись как раз, когда время остановилось совсем. Ирв чувствовал тепло ее губ в течении бесконечного мгновения остановившегося времени, а потом все взорвалось. Время отцепилось и, сорвавшись, пошло дальше. Желание стало огнем. Ирв целовал Лию, обнимая ее.
— Нет, подожди, — она улыбалась и осторожно отстранилась от него. — Подожди, не здесь, — сказала Лия. — Идем со мной.
Она встала и, взяв его за руку, повела за шелка, за облака. Ночь за окном веяла свежестью. Мир спал. И только они двое были в нем. Большая мягкая кровать за шелками, среди них, среди облаков. Словно в небесах, наполненных ветром. Ирв обнимал Лию, забыв обо всем. Лежа среди шелков, они ласкали друг друга и наслаждались близостью, дав свободу желанию. Они были вместе, и все миры исчезли, и не было ничего, только то, что они вместе в этих небесах.
Потом были покой и прозрачность. Ирву казалось, что он слышит пение птиц, и ветер теплыми дуновениями обвевает его. Он щурился от солнечных лучей, которые сверкали из-за крон деревьев. И листья шелестели, и птицы пели в ветвях, и облака плыли где-то далеко-далеко в вышине.
Ирв открыл глаза. Было утро. Лия спала рядом, обнимая его. Она выглядела как-то по-детски наивно во сне. Ирв улыбнулся и поцеловал ее. Она шевельнулась, потом открыла глаза и сощурилась от света.
— Уже утро? — сонно проговорила Лия, потом придвинулась ближе и положила ему голову на плечо, снова закрыв глаза.
— Я тоже не заметил, как уснул, — сказал Ирв. — Мне снилось, что я на Земле в примерно таком же как у тебя саду.
— Да? — она лежала, уткнувшись ему в шею. — А мне ничего не снилось. Я вообще не знала, что сплю.
Ирв смотрел вверх и все думал об одной вещи, но не знал, стоит ли говорить об этом.
— Ну спрашивай, спрашивай, — все еще с закрытыми глазами проговорила Лия. — Что ты хочешь узнать?
— М-мм… — Ирв улыбнулся. — Не знаю, как сказать… Собственно, конечно, не важно, но мне все-таки интересно… м-мм… — он замялся. — Как это?..
— Можешь не говорить, — ответила Лия, — я и так слышу. — Она подняла голову и хитро посмотрела на него. — А ты разве не знал?
— Нет, — честно признался он.
— Ведь тот облик, который ты придумал для меня, он только твой, и никто никогда не касался его.
— Да?
— Конечно. Поэтому я и девственна в том обличье, которое дал мне ты.
— Правда? — Ирв удивленно покачал головой.
— Теперь уже нет, — улыбаясь, ответила Лия и поцеловала его.
— И ты… — проговорил Ирв и замолчал. Сотни вопросов вертелись в его голове, но он не решался задать их.
— Ты все хочешь знать, — улыбалась Лия. — Что ж, спрашивай, если хочешь.
Ирв подумал секунду.
— Нет, — сказал он, — не хочу. Какая разница? Мне хорошо с тобой, и бог с ним со всем.
— Да?
— Ты такая… — он мечтательно закрыл глаза.
— Я просто знаю, что тебе нужно, — все улыбаясь, сказала Лия.
— Плутишка, — проговорил Ирв, — ты читаешь мои мысли.
Они улыбались друг другу. И Ирв хотел поцеловать ее и снова зажечь огонь в небесах и… Но тут послышались шаги — кто-то вошел в дом. Скрипучий голос произнес что-то по-зартски.
— Ох, я ведь забыла запереть калитку вчера, — тихо проговорила Лия. — Подожди, я сейчас, — и быстро встала.
Она была нагой и, когда брала халат, странная волна прошла по ее телу, изменяя его. Изменившись, Лия перестала выглядеть как человек, приняв теперь зартский облик. Потом она крикнула вошедшему что-то по-зартски и, накинув халат, вышла к нему, скрывшись за шелками. Но пока она была здесь и еще нагой, Ирв успел хорошо разглядеть ее. Чешуйчатая чуть поблескивающая кожа, гребешок на безволосой голове, трехпалые конечности и хвост, короткий, толстый в основании и быстро сужающийся хвост. Лия ушла, Ирв в оцепенении смотрел ей вслед. Он был поражен, ошеломлен увиденным. Птицеящерица, она была птицеящерица. И он провел ночь с ней? Он обнимал птицеящерицу? Нет, конечно, он знал, что Лия может меняться и что зартский облик ей гораздо привычнее, чем человеческий. Но одно дело знать, а другое — увидеть это собственными глазами, вот так, когда она встала с постели, где была всю ночь с ним.
Ирв вспоминал ночь, как они лежали вместе в темноте. Конечно, ночью Лия была человеком, женщиной с человеческим телом, но сейчас, увидев ее в зартском обличье, Ирв не мог отделаться от мысли, что провел ночь с птицеящерицей, хотя и понимал, что глупо думать так, но воображение рисовало ему то, чего он не видел в темноте.
Вот это чешуйчатое поблескивающее тело он обнимал вчера? Голова с птичьим гребешком… Ирв вспомнил, какое лицо у зартов. Он целовал ее? Эти трехпалые руки ласкали его? И… хвост. Толстый короткий хвост. «Значит, у зартов все-таки есть хвост», — с какой-то странной отрешенностью подумал Ирв. Господи! Он еле успел перегнуться, свесившись с края кровати. Его стошнило. «Птицеящерица, она птицеящерица», — стучало в голове, и он всем телом ощущал, помнил, как касался ее.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
