– Боже милосердный, – выдохнул Лэнс, – как ему удалось избежать гнева толпы во времена террора?
– Вероятно, потому, что глазам патриотов было трудно определить, с какой стороны его следует поджечь, – усмехнувшись, ответил Найджел. – Похоже, для нас это будет памятное утро.
На лужайке перед замком разыгрывалась сцена из прошлого века. Всюду были всадники и разодетые женщины – по меньшей мере половина из них была в пудреных париках, кружевах и с мушками на лице, – как будто не было никакой революции и Наполеон в это самое время не муштровал своих кирасиров в центре Парижа.
– Настало время, – обратился Найджел к Фрэнсис, – сбросить плащ и засиять во всей красе.
Фрэнсис послушалась: она согласилась играть эту роль, и лорд Трент платит ей. Солнечные лучи сверкали на ее чадре, на которой тонкой золотой нитью был вышит журавлиный клин, а также караван крошечных слонов и лошадей. Маленькие серебряные колокольчики позванивали при каждом ее движении. Фрэнсис вскинула голову и, улыбнувшись, поскакала вперед – диковинка из Индии, в шароварах и короткой курточке, с колокольчиками в ушах, с обтянутыми сверкающим на солнце шелком плечами, по-мужски сидящая на своем гнедом жеребце. Толпа расступалась перед ней подобно водам Красного моря перед Моисеем. Мужчины снимали шляпы, а потом волной хлынули к ней.
Она бросила взгляд на Найджела. Он подмигнул ей, а затем скрылся, прихватив с собой Лэнса, и оставил ее самостоятельно отбивать атаки мужчин. Его самого тотчас окружила любопытная толпа, и он принялся весело болтать, располагая к себе мужчин и флиртуя с женщинами.
Фрэнсис забросали комплиментами и вопросами на быстром французском. На белых от пудры лицах с яркими карминными губами и мушками на щеках было написано восхищение. На мгновение Фрэнсис стало не по себе. Какая мучительная разница между теоретическим знанием и опытом! Интересно, что чувствуют при первом выходе в свет воспитанные в монастырях девушки? Фрэнсис была растеряна, подобно всякому новичку. Какая насмешка! Ей нужно притворяться. Она должна казаться искушенной, разыгрывать из себя опытную куртизанку. Все, что происходит в Париже, докладывается Фуше, и если она потерпит неудачу, то вместе с собой погубит Найджела и Лэнса. В конце концов ее обучали совсем не для таких случаев. «Устраиваются развлечения: по утрам нарядно одетые мужчины верхом выезжают в сад, их сопровождают публичные женщины…» У Фрэнсис отлегло от сердца.
– Я в восторге, месье, – ответила она, растянув губы в улыбке; в ее носу сверкнуло золотое колечко. – Но я недостаточно хорошо владею французским. Не могли бы вы говорить помедленнее?
Найджел оказался прав. Они нашли ее акцент очаровательным. Все мужчины, обращаясь к ней, старались говорить как можно медленнее.
Вывели собак, и толпа рассеялась.
– Это всего лишь фарс, – прозвучал у нее над ухом чей-то голос.
Фрэнсис обернулась и увидела улыбающегося ей Найджела. Он, казалось, весь светился весельем.
– Смертельный для оленя, – ответила она.
– Нет, все мы тут фигурки, вытканные на средневековом гобелене. Сегодня утром егеря продемонстрировали Френвилю свежий олений помет как свидетельство того, что великолепное животное находится где-то поблизости, в то время как намеченная жертва еще вчера была поймана и посажена в клетку. В нужный момент олень будет выпущен, и вышитые нитками охотники бросятся в погоню.
– Значит, опасности никакой?
Он успокоил своего норовистого золотистого коня и улыбнулся ей.
– Только для меня, и все благодаря Бетти. Но эту опасность я привез с собой из Англии. Не так-то легко быть красивой, правда? Именно этого мы все хотели: чтобы при нашем появлении все головы поворачивались к нам, чтобы с нами хотели познакомиться, чтобы мы вызывали бурное восхищение своей физической красотой, но за все приходится платить. Вы выдержите?
– Я не красивая, – ответила Фрэнсис. – Это всего лишь иллюзия, а также результат обучения и тренировки. Они думают, что видят нечто очаровательное и экзотичное. Если бы не Индия, то все считали бы меня совершенно обычной.
– О, нет, Фрэнсис, это не так! – Он повернул лошадь и рассмеялся, оглянувшись через плечо. – Я тут должен поговорить кое с кем. А вот и герцог. Он ищет вашего общества. Обещаете мне очаровать его?
Найджел пришпорил коня, и девушка услышала его последнюю, произнесенную как бы про себя фразу:
– Следуй своим путем, о прекраснейшая из женщин!
Послышались звуки охотничьих рожков. Окруженная новоявленными поклонниками Фрэнсис тронула коня и двинулась вслед за герцогом. Вскоре они уже рысью пронеслись под изогнутыми ветвями буков и перешли на легкий галоп. Впереди бежали собаки. Рожок протрубил три раза подряд. Из леса выскочил олень и бросился наутек. Лошади галопом понеслись вслед за ним. Низко пригнувшись к шее своего гнедого жеребца, Фрэнсис мчалась вместе со всеми через ручей, вверх по длинному склону – прочь из леса. В фонтане брызг она увидела белозубую улыбку Найджела, который на своем сверкающем коне перемахнул через ручей и поскакал полем.
На берегу озера случилась непредвиденная задержка. Олень прыгнул на мелководье и стал продираться через заросли рогоза. Собаки бросились за ним и храбро пустились вплавь. Фрэнсис была вынуждена придержать своего жеребца и остановилась позади толпы.
– Как говорил давным-давно герцог Йоркский, доблесть живет дольше любого зверя. Не волнуйтесь, вы не увидите, как умрет этот храбрый олень.
Повернувшись, Фрэнсис увидела рядом с собой Найджела, тяжело дышавшего после бешеной скачки. Он опустил голову, пряча веселый блеск глаз, и провел рукой по влажной шее коня. Его тонкие пальцы чудесно контрастировали с золотистой пеной кружев на запястье. Фрэнсис почувствовала, что сердце ее перевернулось.
– Он убежит?
Найджел все с той же обезоруживающей улыбкой взглянул на нее.
– Думаю, да. Егеря отзовут собак, и наш олень исчезнет среди золотых нитей в глубине гобелена, чтобы его можно было преследовать в другой раз. Но никто из присутствующих здесь мужчин не хочет вашего бегства. Вы имеете успех, Фрэнсис! Сколько предложений вы уже получили?
Фрэнсис улыбнулась ему в ответ, и ее сердце вдруг наполнилось радостью, как отпущенная на свободу птица. Невозможно было сопротивляться исходившему от него веселью, которое казалось дороже всякого золота.
– Давайте посмотрим. Пять, нет, шесть! Включая заявления графа Лекре.
– Заявления?
Фрэнсис кивнула в сторону пожилого мужчины в ярко-голубом парчовом костюме и белоснежном парике. Он поймал ее взгляд и низко поклонился, прижав руку к сердцу.
