— Спасибо, вы очень добры.
— Надеюсь, в этом году вы наконец его получите, — не унималась женщина. — За этот… как его… «Чеснок и изумруды».
— Спасибо, — снова сказала Конни. — Но только называется фильм «Помидоры и бриллианты».
— Знаете, у нас сегодня будет распродажа кондитерских изделий. Здесь, недалеко, прямо за домом пастора. Может, придете? Мардж Люфенстаффе испекла свой знаменитый гавайский торт с кокосами и сделала шарики из виноградного желе.
— Спасибо, — поморщилась Конни, — но лично я предпочитаю сушеные кокосовые хлопья и шоколадные кубики.
— Что ж, как хотите, — вежливо заметила женщина. — Да благословит вас Господь и удачи с «Оскаром»! — И она затрусила прочь, оставив Конни и Эрика вдвоем.
— Надеюсь, она не слишком вас достала? — заметил Эрик, подводя Конни к своей машине.
— Я никогда не умела разговаривать с простыми людьми, — вздохнула та. — Всегда боялась их. Словно они собираются что-то отнять.
— Может, они просто хотели полюбоваться вами, выразить свои теплые чувства, — сказал Эрик и распахнул перед ней дверь старенькой «хонды».
Конни уселась. Эрик захлопнул дверцу. Конни не могла удержаться от мысли, что он, хотя в его поведении, казалось, все говорило об обратном, мало чем отличается от ее обычных поклонников. Ему тоже было что-то нужно от нее, то, чем она никогда не хотела делиться. Но мысль эта вылетела из головы, как только, выглянув из окна, она заметила его мускулистый зад, плотно обтянутый джинсами.
— Куда едем? — спросила она, когда Эрик сел за руль.
— Как куда? Домой, на воскресный обед, — усмехнулся Эрик.
— А что в меню?
— Тушеное мясо в горшочках, печеный картофель и суфле из брокколи. И еще советую оставить местечко для десерта. Мама умеет готовить совершенно потрясающие кокосовые хлопья.
— О, Сьюзан Хейуорд была такая красавица! — воскликнула Мэри Коллинз. Личико сердечком в обрамлении облака серебристо-белых волос. Когда дети, Эрик и Лаура, убрали со стола, Мэри, бывшая в молодости каскадершей, принялась судачить с Конни о жизни кинозвезд.
— Я дублировала Сьюзи в картине под названием «Белая знахарка». О, давно это было, еще в пятьдесят третьем, — добавила Мэри. — Партнером ее был сам Боб Митчем, и, как обычно, весь детский состав съемочной группы положил на него глаз. Но ему нужна была только Сьюзан. И то, что она замужем и счастлива в браке, ничуть его не смущало. А я сама была тогда одинока и просто сходила с ума по Бобу. Сьюзан знала это и решила мне помочь. И вот однажды вечером мы все отправились в бар выпить. Ну и Митч пил одну за одной, а в перерывах все время подкатывался к Сьюзан. И тогда она ему сказала: пусть идет к себе в номер и ждет ее там. А потом вдруг хватает меня за руку и шепчет: «Эй, Мэри, у тебя есть неплохой шанс занять мое место рядом с этим большим белым охотником. Он просто в стельку пьян и не заметит разницы, особенно если в номере будет темно». Ну, я так и сделала, а на следующее утро Митч появился на съемках и уж так выпендривался, прямо гоголем ходил! Еще бы, ведь он был уверен, что переспал с суперзвездой, бедняжка!.. И знаете, я просто уверена, до конца своих дней он считал, что просто использовал ее и бросил!
— Мама! — крикнула Лаура из кухни.
— Моим ребятам не нравится думать, что когда-то и у их старой мамочки была личная жизнь, — рассмеялась Мэри.
— Ну и каков же он оказался в постели, наш Роберт Митчем? — со смехом спросила Конни.
— Вообще если честно, то даже в пьяном виде он был лучше многих трезвых мужчин, — ответила Мэри и отпила глоток кофе. — Ну конечно, все это было до того, как я встретила Пола и родились дети. Я работала в кино, только когда была глупой и совершенно дикой девчонкой!
И Конни не могла не позавидовать уверенности Мэри в своей правоте. Возможно, все эти годы она заблуждалась, недооценивая маленьких людей.
— Эй, мам! — сказал Эрик. — Ты не возражаешь, если я ненадолго украду у тебя Конни? Хочу прогуляться с ней, показать нашу улицу.
— На самом деле ты хочешь, чтобы я домыла за тебя посуду, — усмехнулась Мэри. — Ладно, выметайтесь, вы, оба!
Они прошли по купающейся в солнечных лучах улице, в молчании обошли дом Мэри с фасада. Им было уютно и хорошо вдвоем. Однако Конни, как обычно, не сдержалась и принялась допытываться:
— Почему ты все-таки арестовал меня в «Барниз», а? — спросила она.
— Потому, что ты совершила кражу, — ответил Эрик.
— Ну и что с того? — огрызнулась Конни. — Денег у меня достаточно, чтоб скупить все выставленное там барахло.
— Тогда валяй, поезжай и купи. Но не кради. Это преступление, а я зарабатываю на жизнь тем, что стараюсь предотвратить преступления.
Все же он был чертовски добродетелен! Неужели это возможно — вырасти в Лос-Анджелесе и остаться таким прямолинейным и честным?
— А почему ты до сих пор не женат? — осторожно спросила она.
— Потому, что не нашел пока подходящей женщины, — ответил Эрик.
— Ну, не знаю. По-моему, это для тебя не проблема. Ты симпатичный парень.
— Спасибо за комплимент, — усмехнулся он.
— А может, ты голубой, а? — спросила Конни и тут же возненавидела себя за эти слова.
— Нет, не голубой, — ответил Эрик, — это моя сестра Лаура принадлежит к так называемому сексуальному меньшинству. Если заинтересовались, могу устроить ваше счастье.
Что ж, сама напросилась, мрачно подумала Конни. Можно, конечно, попробовать исправить ситуацию. Или же вернуться к Бетти Форд и смотреть по ящику «60 минут» в компании с Магдой и Софи.
— Послушай, — со вздохом сказала Конни, — я понимаю, что стою на самом краю пропасти, и ничего не могу с собой поделать. Последние несколько недель были просто адом. Напивалась, потом валяла дурака перед публикой. Знаешь, я даже стала получать письма от какого-то злопыхателя.
— А вот это уже серьезно, — заметил Эрик.
— Может, посоветуешь что-нибудь? Похоже, этот человек следит за каждым моим шагом и в курсе абсолютно всех моих дел.
— Где эти записки?
— Здесь, — ответила Конни. Полезла в сумочку, достала письма и передала Эрику.
— Знаешь, я, наверное, отнесу их в участок. Прямо завтра, когда вернусь в Лос-Анджелес, — сказал он. — У нас там есть специальный отдел, специализируется на шантаже и анонимных письмах. — Он сунул конверты в карман. — А у тебя есть какие-либо соображения, кто бы это мог быть?
Конни отрицательно помотала головой.
— Единственные на свете люди, которые посвящены в мою жизнь, — это Морти, мой агент, и Эрика, секретарша. Она очень близкая моя подруга, а Морти слишком занят, чтоб строчить подметные письма.
