Он вытащил меч и вручил его сыну. Джейс уже видел Мэллертах на стене в зале Говорящих Звезд в Городе молчания. Он также видел его рукоять, торчащую из ножен за плечом Валентина. Но он никогда не видел легендарный Меч вблизи. Меч Ангела. Тяжелый, темный, тускло блестящий. Свет будто проходил сквозь него, словно Меч был соткан из воды. На его рукояти огненной розой цвела искра света. У Джейса пересохло во рту.
— Красивый.
— Возьми его, — сказал Валентин, протягивая сыну Меч так, как сам всегда учил, — рукоятью вперед.
В свете звезд лезвие отбрасывало черные отблески. Джейс колебался:
— Не надо…
— Возьми! — Валентин вложил рукоять ему в ладонь.
Как только пальцы Джейса сомкнулись на рукояти, по Мечу прокатилась волна яркого света. Джейс покосился на отца, но лицо Валентина ничего не выражало.
Руку пронзила странная боль, поднявшаяся к груди. Не то чтобы Меч был тяжел — вовсе нет. Просто он хотел утащить Джейса вниз, сквозь палубу корабля, сквозь зеленую морскую воду, сквозь саму хрупкую земную кору. Дыхание перехватило. Джейс задрал голову и огляделся.
На ночное небо будто набросили сияющую золотую сеть, и звезды мерцали сквозь ее ячейки, как шляпки блестящих гвоздей, забитых в темный небесный купол. Джейс на мгновение застыл, пораженный красотой. А потом небесный купол раскололся, как стекло, и вместе с осколками из дыры посыпались уродливые темные фигуры — кривые, горбатые, клыкастые и вообще безлицые. Целый легион, и все они испускали чудовищный беззвучный вой, выжигающий сознание. Под ледяным ветром скакали шестиногие лошади, выбивая копытами кровавые искры из железной палубы, а на их спинах восседали совершенно неописуемые твари. В небе парили безглазые существа с кожистыми крыльями, вереща и плюясь ядовитой зеленой слизью.
Не в силах справиться с тошнотой, Джейс перегнулся через перила, все еще сжимая Меч в руке. Внизу вода кишела демонами, как адское варево. Какие-то твари с налитыми кровью глазищами и острыми плавниками отчаянно отбивались от скользких черных щупалец; десятиногий водяной паук вонзал челюсти в бьющийся хвост русалки, и та жалобно вопила. Глаза паука хищно мерцали кроваво-красными бусинами.
Меч выпал из руки и со звоном упал на палубу. Ужасающее видение тут же исчезло. Ночь снова была тиха и спокойна. Вцепившись в перила, Джейс смотрел вниз, на морские волны, и не видел там ничего, кроме белых барашков от ветра…
— Что это? — прошептал он. — Это все демоны, которых ты призвал?
— Нет, — ответил Валентин, убирая Мэллертах в ножны. — Это демоны, которых Меч собрал на границе этого мира. Я привел корабль именно сюда потому, что здесь тонка грань между мирами. Ты видел мою армию, которая ждет, когда я поведу ее в бой. — Он посмотрел на Джейса с мрачной решимостью и спросил: — По-прежнему думаешь, что Конклав откажется капитулировать?
Джейс закрыл глаза:
— Найдутся те, кто откажется. Например, Лайтвуды.
— Так убеди их. Если примешь мою сторону, я обещаю тебе, что Лайтвуды не пострадают.
Тьма под веками Джейса окрасилась красным. Он видел пепелище дома, в котором вырос, обугленные кости бабушки и дедушки, которых он так и не встретил, и лица дорогих ему людей — Алека, Изабель, Макса, Клэри…
— Я уже причинил им так много зла… С ними больше ничего не должно случиться. Ничего!
— Конечно, — сказал Валентин. — Я понимаю.
И Джейс вдруг с удивлением осознал, что отец действительно понимает сейчас его чувства, как никто другой не мог бы понять.
— Ты думаешь, что виноват во всех бедах, постигших твою семью и друзей, — продолжал Валентин.
— Я действительно в них виноват.
— Ты прав.
Этих слов Джейс никак не ожидал. Удивление смешалось в нем с ужасом и облегчением от того, что отец с ним согласен.
— Да?
— Разумеется, ты причинил им вред ненамеренно. Но мы с тобой одинаковы — мы отравляем и губим все, к чему испытываем любовь. И тому есть причина.
— Какая же?
Валентин посмотрел на небо:
— Наше предназначение — служить высшей цели, не отвлекаясь ни на какие соблазны. Забыв о служении цели, мы несем справедливую кару.
— Кару, которая обрушивается на тех, кого мы любим? Не слишком ли жестоко по отношению к близким?
— Судьба никогда не бывает справедлива. Нет смысла пытаться плыть против течения, которое явно сильнее тебя, — так точно утонешь и потопишь всех, кто рядом. Но если будешь плыть по течению, ты выживешь.
— А Клэри?
— С твоей сестрой ничего не случится, если ты будешь на моей стороне. Я сделаю все возможное и невозможное, чтобы защитить ее. Я увезу ее в Идрис, где ей ничто не угрожает. Обещаю.
— Алек? Изабель? Макс?
— Я обещаю защиту и детям Лайтвудов.
— А Люк? — спросил Джейс тихо.
Валентин помедлил:
— Я обещаю защиту всем твоим друзьям. Почему ты не веришь мне, Джонатан?
Джейс не мог произнести ни слова. В его душе осенний холод боролся с воспоминаниями о лете.
— Ты принял решение?
Джейс не видел лица Валентина, но понял, что этот вопрос будет последним. Тогда он открыл глаза. Свет звезд вспыхнул так ярко, что все вокруг попросту исчезло.
— Да, отец. Я принял решение.
Часть третья
День гнева
День гнева, тот день,
повергнет мир во прах,
тому свидетель Давид с Сивиллой.
Секвенция «Судный день»[3]
14
Бесстрашие
Когда Клэри проснулась, в окна лился яркий дневной свет. Очень болела левая щека. Девушка подняла голову: она уснула на своем блокноте, и в щеку впился его острый угол. Да еще незакрытый фломастер упал на диван, и по обивке теперь расплывалось черное пятно. Застонав, Клэри села, яростно потерла щеку и направилась в душ.
Ванная хранила следы всех событий вчерашней ночи: из мусорной корзины торчали окровавленные тряпки, на раковине засохли ржаво-красные потеки. Клэри поежилась, схватила флакон грейпфрутового геля и юркнула в душ, надеясь смыть с себя неприятные воспоминания.
После душа, закутавшись в банный халат Люка и обернув влажные волосы полотенцем, она вышла из ванной и столкнулась нос к носу с верховным магом Бруклина. В одной руке Магнус держал полотенце, а другую запустил в свою сверкающую, но довольно помятую шевелюру.
— И почему девчонки вечно зависают в душе? — вопросил он. — Неважно, кто эта девчонка по жизни — Сумеречный охотник, оборотень, вампирша или примитивная: если она пошла в душ «на минуточку», смело рассчитывай на два часа. Между прочим, я не молодею, стоя тут под дверью!
