игумен — по-своему определял норму эксплуатации.
Крестьян обычно называли смердами, хотя этот термин и не вполне ясен. Возможно, что он означал не деревенское население вообще, а лишь зависимых от князя (и боярина?) крестьян. Применялся и более неопределенный термин «люди». Лично несвободное население называлось холопами и рабами. Временно несвободные люди, попадавшие в долговую зависимость за «купу» (ссуду), назывались закупами. Их положение было несравненно более тяжелым, чем положение смердов, так как закуп часто должен был работать на господском поле, очевидно под присмотром, и жить на дворе того, кто дал ему купу. Отлучиться со двора он мог только с разрешения господина по особо важным делам (поиски денег, жалоба).
Украшения русских горожанок.
У крестьян существовала круговая порука: если, например, около какой-то деревни находили мертвое тело, а убийца не был найден, то штраф распределялся между всей «вервью». Вервь — первоначально родовая, а впоследствии соседская община; она могла охватывать и несколько деревень. Мы не знаем точных соответствий, но можно думать, что погост и был центром верви.
Жизнь древнерусского крестьянина была нелегкой не только потому, что трудна была его борьба с природой, но и потому, что развивавшиеся феодальные отношения всей своей тяжестью ложились на крестьянство. Помимо той доли труда и отчуждаемого крестьянского продукта, которая шла на общественно полезные функции государства (постройка оборонительных линий, прокладка дорог, строительство городов), много тратилось на княжескую роскошь, на бессмысленные усобицы.
Произвол княжеских и боярских сборщиков налогов и штрафов был велик; их аппетиты — безграничны. Только классовая борьба, только вооруженные выступления смердов могли положить предел их притязаниям. Судя по грозным статьям Русской Правды, смерды в XI веке упорно отстаивали свои права и с оружием выступали против княжеской администрации.
Буржуазные историки долгое время не могли выяснить истинную сущность древнерусского города. Одним город представлялся небольшим административным центром, другим — пестрой торговой ярмаркой, а третьим — только военной крепостью. Советские археологи организовали широкие раскопки в таких городах, как Киев, Чернигов, Переяславль, Новгород, Псков, Смоленск, Москва, Владимир, Рязань, Минск, Полоцк.
В результате многолетних работ раскрылся подлинный облик древнерусских городов. Типичным следует считать сочетание в городе следующих элементов: крепости, дворов феодалов, ремесленного посада, торговли, административного управления, церквей. По количеству населения на первом месте стоят, конечно, «ремественники» — мастера различных специальностей: кузнецы, гончары, плотники, строители, мастера золотых и серебряных дел. Всего в крупных городах можно насчитать свыше сотни различных специальностей. Специализация ремесла шла по чисто средневековому принципу — не по материалу, а по готовому изделию. Щитнику, например, нужно было уметь и ковать сталь, и делать деревянную основу щита, и оснащать его кожаными ремнями. Седельник знал кожевенное дело, но должен был уметь ковать стремена и чеканить узорчатые накладки на седельные луки.
Ремесленники селились группами по сходству профессий. Так образовывались целые районы и улицы города: Гончарский конец (Новгород), Кожемяки (Киев), Щитная улица (Новгород) и т. д.
Литейные формы украшений.
Дома ремесленников были несколько крупнее, чем деревенские хаты, так как нередко жилище совмещалось с мастерской. В некоторых городских домах встречены даже дымари — вытяжные трубы, стоящие рядом с печью и выводящие большую часть дыма. Бытовая утварь горожан была несколько более разнообразной и богатой, чем у смердов: здесь встречаются светильники, амфоры для вина, бронзовые кресты, хитроумные замки и ключи, но жены ремесленников также мололи муку на тяжелых жерновах и пряли пряжу веретенами с пряслицами.
Свои изделия и инструменты ремесленники часто надписывали; поэтому мы знаем об их грамотности и знаем целый ряд имен первоклассных мастеров XI–XIII веков.
Работа ремесленников в основном производилась на заказ, но в XII веке многие признаки говорят о более прогрессивной работе на рынок.
Меч, изготовленный русским оружейником. Надпись на клинке: «Людота коваль».
В это время происходит дифференциация ремесла, выделяются более обеспеченные мастера, которые, возможно, владеют местом на торгу и сами продают свои изделия, являясь одновременно и производителями и торговцами.
Ряд дешевых массовых товаров, изготавливаемых в городах, шел при посредстве купцов-коробейников в деревню, в дальние углы русских земель: бусы, стеклянные браслеты, крестики, пряслица и т. п.
Городские ремесленники тоже ощущали феодальный гнет и нередко испытывали тяжелую нужду. Феодалы иногда владели ремесленниками как холопами, иногда облагали их оброком.
Особенно тяжела была зависимость от ростовщиков. Проценты по займу иногда превышали половину взятой суммы, и в случае невозможности выплатить долг задолжавший горожанин попадал в вечную кабалу, вынужден был все время выплачивать ростовщические проценты, хотя их общая сумма могла уже намного превышать первоначальный долг. Только восстание 1113 года заставило феодалов изменить законодательство в пользу лиц, нуждающихся в ссудах.
Городские ремесленники были большой общественной силой. Есть косвенные данные о том, что они объединялись в корпорации, аналогичные западноевропейским цехам, что, разумеется, усиливало позиции «черных людей» городских посадов.
Ремесленники активно участвовали в классовой борьбе и городских антицерковных движениях XII–XIII веков. Если деревня была основой феодальной рутинности, то город, и прежде всего городские ремесленники — творцы орудий труда, оружия, утвари и всевозможного узорочья, — были носителями нового, изменяющегося; они сами в непрерывной борьбе и восстаниях создавали то новое, что делало город «точкой роста» феодальной социально-экономической формации.
Восстание в Киеве в 1068 году
Летописцы, смотревшие на жизнь из окон монастырской кельи или княжеского дворца, не любили заносить на страницы летописи рассказы о мятежах и восстаниях; они считали своей задачей только повествование о битвах и храбрости воинов. Поэтому мы знаем очень мало о ходе классовой борьбы в эпоху раннего феодализма.
Из отдельных случайных упоминаний летописи нельзя создать даже ее приблизительной
