других живых существ, которых мы находили на поверхности озера на следующий день, но для людей через двенадцать часов купорос был уже не опасен.
Я сидела на веслах, Мона разбрасывала кристаллы, и мы почти не разговаривали. Куски медного купороса шлепали по воде, словно тяжелые капли дождя, и бешено бурлили, прежде чем медленно опуститься на дно и раствориться там.
Мы покончили с первым мешком и принялись за следующий, когда Мона спросила:
– Ты уже думала про колледж? В смысле, куда хочешь поступать?
– Да так, – слукавила я. На самом деле я мечтала везде следовать за Коули, что бы она ни выбрала.
– Бозмен – отличный город, – продолжала Мона. – Там много интересных людей.
– Учту на будущее.
– Мир за пределами Майлс-сити широк.
Она напомнила мне Ирен – та тоже любила рассуждать о возможностях, которые открываются за пределами нашего городка.
Мона притворялась беспечной.
– Ты, наверное, уже слышала, что я в этом году встречалась с девушкой. Впрочем, не важно. Я не собиралась ни в чем таком признаваться.
К счастью, я была в темных очках, так что оставалось надеяться, что она ничего не прочтет по моему лицу.
– Не слышала, – ответила я. – Откуда бы?
– Да ладно тебе. Я думала, Эрик или еще кто-нибудь уже растрепал обо всем. Я лишь хотела, чтобы ты узнала, что бывает, когда выберешься из Майлс-сити.
Я отвлеклась, и наша лодка застряла в зарослях рогоза. Пришлось мне воткнуть весло в грязь, чтобы привести ее в движение. Я притворилась, что все мои мысли поглощены веслом, желая избежать неловкого разговора.
Однако, когда наше судно снова плавно двинулись в путь, Мона не отставала:
– Я не хотела смущать или пугать тебя.
– Нет. Все нормально.
– Видишь ли, я старше и опытнее.
– Зато я – сирота, – парировала я. – А тот, кто пережил трагедию, взрослеет как кошка: год за семь. Так что технически я старше тебя.
– Ты забавная, – проговорила она без смеха или даже намека на улыбку.
Мы балансировали на грани чего-то, что я пока не собиралась обсуждать с девушкой, чьи мотивы не понимала. Поэтому я сменила тему, спросив Мону о ее специальности, и она подробно рассказала о биопленочной инженерии, позволив предыдущей теме раствориться на дне озера вместе с химикатами.
* * *
Важное событие № 3: «Ворота славы» пригласили Рика Рониуса прочесть проповедь во время воскресной службы. Также была спешно организована встреча преподобного с подростками – участниками клуба «Сила духа», который распускали на лето, не считая похода в выходные в августе, что должно было знаменовать начало учебного года, полного духовности. Поэтому внеочередное собрание выходило за рамки привычного.
Преподобный Рик слыл большой шишкой в христианской общине Монтаны. Он написал несколько книг о месте христианства в нашем меняющемся мире и недавно вернулся в штат, который так любил, чтобы открыть школу и центр реабилитации для подростков с извращенным сексуальным поведением. Кроме того, у него были голубые глаза, как у Элвиса, и каштановые волосы до плеч (как у Иисуса и рок-звезды Эдди Веддера). К тому же Рику еще не исполнилось тридцати, и он играл на гитаре, так что ему не составляло труда собственным примером доказать, что христианство – это круто.
Во время проповеди на нем были красивая рубашка и серебристо-голубой галстук, он почитал нам фрагменты своих книг, поговорил в общих чертах о важности христианской веры, берущей начало в семье и там же поддерживаемой. Но на собрание «Силы духа» Рик пришел в джинсах и футболке вместе с гитарой, разбив немало девичьих сердец, о чем можно было догадаться по затаенным вздохам. Мы с Коули сидели по-турецки рядом друг с другом на сером ковре конференц-зала. Мы старались не соприкасаться коленями или плечами, чтобы не воскрешать в памяти наши вчерашние развлечения в кино.
Рик сыграл несколько песен популярных христианских рок-групп, в том числе «Jars of Clay», и все, включая меня, поразились современностью его репертуара. Он заправлял выбившиеся пряди за ухо и смущенно улыбался комплиментам, что заставляло рослую Мэри Треслер и хрупкую, словно птичка, Лидию Диксон игриво хихикать и подмигивать друг другу.
– Пусть это будут дружеские посиделки, вы не против? – спросил преподобный Рик, откладывая гитару. Он повернулся к нам и опять поправил волосы, хотя в этом не было необходимости. – Спрашивайте, о чем хотите. Что на уме у подростков Майлс-сити, штат Монтана?
Никто не проронил ни слова. Лидия Диксон снова хихикнула.
– Быть не может, что вы такие тихони. – Преподобный Рик сделал вид, что он вовсе не приглашенная знаменитость, что ему не вполне удалось.
– Расскажите нам, что именно происходит в вашем новом центре, – решился Клэй Харбо, от которого пахло лакрицей. Он, без сомнения, не меньше моего желал покончить со всей этой петрушкой, правда по другим мотивам: ему не терпелось побыстрее вернуться к компьютеру, а мне – избежать разговора на только что поднятую им тему.
– Хорошо. – Рик застенчиво улыбнулся. – Это важное лето для «Обетования». Через несколько недель мы отпразднуем нашу третью годовщину в Монтане.
– Мои родители только что сделали пожертвование по такому случаю. – Мэри Треслер надулась от важности, пожирая глазами несчастного Рика.
– Мы ценим любой дар. – Преподобный улыбнулся ей в ответ, и не натянуто, как какой-нибудь телепроповедник, а совершенно искренне.
– Но это же для лечения геев, так? – не отставал Клэй. Не помню, чтобы он когда-то раньше столько разговаривал.
Коули не могла не знать, что эта тема обязательно возникнет, ведь я-то была в курсе, чем именно занимался преподобный Рик, что его прославило, но я почувствовала, что при словах лечение геев она напряглась. Видимо, я тоже. Но я держала себя в руках, старалась выглядеть спокойной, как Рик, и не отводить взгляда, встречаясь с ним глазами.
– Честно говоря, мы не очень любим слово лечение, – осторожно возразил Рик (он владел искусством поправлять собеседника, не задевая, – редкий дар). – Мы помогаем подросткам прийти, а иногда и вернуться ко Христу и установить такие отношения с ним, к которым вы все стремитесь. Если это удается, то уже сам Иисус помогает им избегать нездоровых желаний.
– А если кто-то не хочет меняться? – спросила Андреа Херлитц, а затем рассказала об одном документальном фильме, который она видела в церкви в Теннесси. Там говорилось, что единственным истинным лекарством от гомосексуальности может быть только СПИД, который, по ее словам, Господь посылает тем, кого хочет исцелить.
Преподобный Рик слушал ее и кивал в нужных местах, а когда она закончила, набрал полную грудь воздуха, снова заправил волосы за уши и сказал:
– Я тоже
