Что касается самого процесса отбора кандидатов, то, с моей точки зрения, для выбора кандидата в президенты праймериз лучше, чем кокусы, а кокусы лучше, чем закрытые съезды. Все, что приближает процесс выборов к народу, все это к лучшему.
Короче говоря, наш процесс отбора кандидатов в президенты может испытывать давление, может быть хаотичным, иногда даже несправедливым, однако я не согласен с критиками, которые считают, что он нуждается в солидной перестройке, — особенно с теми, которые утверждают, что телевидение благодаря своей многомиллионной аудитории делает необязательным путешествие кандидата по стране с "розничной распродажей" своих идей.
При всех ее недостатках суть нынешней системы в том, что она вытаскивает кандидатов в президенты — так же как и президентов — из изолированной политики с помощью телевидения и электронных компьютеров и вводит их в контакт с живыми людьми. Кандидат может вступить в избирательную кампанию со своими собственными идеями о том, какие проблемы волнуют народ. Однако из реакции аудитории на мои речи, ответы на вопросы, индивидуальные и групповые дискуссии я снова и снова узнавал о проблемах, которые люди считали важными, но которые не выявляются в опросах общественного мнения.
В ходе президентской кампании сообщения идут в обоих направлениях. Президент — в то время еще губернатор — Рейган нашел проблему номер один своей кампании за выдвижение кандидатом в президенты от республиканской партии в результате неожиданной реакции аудитории на одну из его фраз в речи, произнесенной в Сан-Сити, штат Флорида. Эта фраза, выражавшая сильную оппозицию по отношению к Договору о Панамском канале, подняла аудиторию на ноги. До этого момента данная проблема оставалась в "спячке". Губернатор и его сотрудники были удивлены реакцией аудитории, однако быстро поняли: хотя эта проблема раньше не появлялась на поверхности ни в одном опросе общественного мнения, она глубоко волновала тех, кто голосовал на первичных выборах за республиканцев, и стала боевым девизом сторонников Рейгана.
Я приобрел собственный опыт в данной области в первые же месяцы кампании 1980 года. В политических кругах Вашингтона распространился слух, что после Вьетнама и "Уотергейта" Центральное разведывательное управление потеряло свою политическую популярность. Наплыв голливудских фильмов и телевизионных постановок, изображавших сотрудников ЦРУ тупицами, поддерживал эту точку зрения. Она была принята в Вашингтоне в такой степени, что некоторые демократы считали критику ЦРУ верным средством для прокладывания себе дороги в Белый дом.
Я получил от своих друзей совет: если надо будет упомянуть о своей работе в ЦРУ, то лучше это сделать мимоходом, не заостряя внимания на этом вопросе. "Не распространяйся об этом, — советовал один из друзей. — Это — проигрышная карта". Я обдумал все и пришел к заключению, что проигрышная это карта или нет, но работа в ЦРУ входит в мою биографию и ее не надо стыдиться. Поэтому я включил рассказ о своей работе в качестве директора ЦРУ в стандартную предвыборную речь, завершая ее перечислением успехов этого агентства и обещанием, что в случае своего избрания я укреплю американскую разведывательную сеть во всем мире.
Реакция? Каждый раз, когда я излагал эти взгляды в республиканской или смешанной аудитории во время первичных выборов, их встречали аплодисментами. Они стали тем откровением об общественном мнении, которое кандидат не может почерпнуть из опросов, из консультаций с политическими экспертами или ведя свою кампанию из звуко- и светонепроницаемых телестудий.
* * *
Это не значит, однако, что встречи с людьми во время кампании дают кандидату действительное понимание настроения избирателей…
Субботним вечером перед предварительными выборами в Мичигане 20 мая 1980 года губернатор Билл Милликен и я только закончили обильный греческий ужин с шиш-кебабом и пахлавой в центре Дейтройта. Мы прогуливались после ужина в сопровождении нескольких сотрудников моей команды, когда натолкнулись на группу телерепортеров и журналистов. Это не было запланированное мероприятие с участием средств массовой информации. Но, впрочем, ни один предпринятый кандидатом в президенты за 72 часа перед голосованием шаг не может быть со всей искренностью представлен как аполитическое действие. Даже если он ничего не делает — летит домой или отдыхает в своем гостиничном номере, — кто-нибудь обязательно придаст этому политический оттенок. (Находится ли он в плохом настроении или излишне самоуверен?)
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Во всяком случае, Билл и я продолжали свой путь, сопровождаемые телекамерами, когда неожиданно к нам подошла — лучше сказать, напала на нас — пара людей среднего возраста: мужчина, бормотавший что-то неразборчивое, и женщина, эмоционально восклицавшая: "Буш — ты пустышка!" Она кричала и размахивала своим пакетом с покупками перед моим лицом таким образом, что пришлось вмешаться агенту службы охраны. "Я не буду голосовать за тебя, даже если твоим конкурентом будет Кастро!" Затем, так же неожиданно, она и ее муж исчезли, смешавшись с толпой наблюдателей. Агент охраны успокоился.
Билл покачал головой.
— Что ты думаешь об этом, Джордж? — спросил он. — Она "за" или "против"?
— Неясно, — ответил я. — Зарегистрируй ее как еще не сделавшую свой выбор.
Через три дня мы выиграли выборы в Мичигане с большим перевесом: в городских и сельских районах среди рабочих и фермеров. Под словом "мы" я имею в виду Билла Милликена и меня, потому что только благодаря ему, поддерживавшему меня своей теплой личной дружбой, последние первичные выборы в этой кампании принесли победу мне. Один из наиболее популярных губернаторов Мичигана за всю историю штата, положивший на карту весь свой престиж, Милликен поддержал мою кандидатуру даже после того, как подсчет голосов делегатов-республиканцев в национальном масштабе показал, что Рейган далеко впереди.
Я вернулся к себе в тот вечер настроенный оптимистично и полагая, что Мичиган может многое изменить, перетянуть чашу весов. Но последние известия, переданные в 23 часа, поставили все на свои места. Рейган, сообщал диктор, набрал достаточное число голосов делегатов в Небраске, чтобы оказаться во главе списка кандидатов, и, да, Джордж Буш выиграл первичные выборы в Мичигане.
Итак, Мичиган ничего не значил с точки зрения выдвижения кандидата в президенты. Однако он не должен был пройти незамеченным теми, кто вращается вокруг выдвинутого кандидата в президенты и кто размышляет о том, как составить наиболее сильный список из республиканцев, который мог бы соперничать осенью с Джимми Картером и Уолтером Мондейлом.
* * *
Мы завершили нашу кампанию через десять дней, объявив об этом на пресс-конференции в Хьюстоне. Я сам наконец примирился с тем, что мы потерпели поражение, но некоторые члены моей семьи и близкие друзья переживали это несколько дольше.
Все мои дети на протяжении кампании работали сверхурочно. Нейл поехал в Нью-Гэмпшир, Марвин — в Айову, а Джордж ездил по всей стране, как и наша младшая Дороти. Джеб, бегло говорящий по-испански, и его жена-мексиканка Колумба активно работали среди испаноязычных избирателей во время первичных выборов в Пуэрто-Рико, Флориде и Техасе. Вместе с моим давним другом и сотрудником Доном Рудсом Джеб был одним из тех, кто настаивал на борьбе до конца, на ведении кампании в стиле Аламо [57], когда стреляют до последнего патрона.
Дело же заключалось именно в том, что у нас действительно кончились патроны. Несмотря на наши усилия — сокращение расходов на рекламу и переезды в последний месяц кампании, — у нас оказался дефицит в 400 тысяч долларов. Сюда входило и жалованье преданных работников, которые затем продолжали служить бесплатно на добровольной основе в то время, пока шла наша гонка. Вообще-то — по крайней мере так говорили мне опытные в политических вопросах люди — 400 тысяч долларов — это небольшая стоимость поражения в президентской кампании по современным стандартам. Тем не менее я был полон решимости целиком выплатить этот дефицит, включая задержанное жалованье, и намеревался сделать это в кратчайший срок.
