Ну а здесь царило полное смешение архитектурных стилей. Встречались высотные здания, словно скопированные с построек Альтурских Гор. К ним примыкали массивные здания с колоннами, которые любили строить у себя сорфиты и таги. Хватало круглых домов-башен с яркими куполообразными крышами – это были отличительные признаки градостроительства огов. Ну и крыши, распространенные в Баронстве Радуги, встречались: почти крутые, невероятно высокие. И все-таки стиль, отличающий ту же Пладу, здесь немного преобладал над остальными. Но именно, что немного. Поэтому получилась просто удивительно прекрасная смесь разноэтажных, непохожих друг на друга построек. Можно было ходить по городу и рассматривать их месяцами.
Но ходить следовало осторожно. По той причине, что одна раса разумных была в полном рабстве у другой. Средний рост сентегов редко не достигал двух метров, поэтому их птичьи головы с огромными глазами постоянно возвышались над любой толпой и в любом месте. Создавалось непроизвольное впечатление, что эти существа, эти единственно легитимные граждане города все прекрасно замечают. А на самом деле сентеги порой весьма жестко сталкивались с людьми, особенно если те были низкого роста. И при столкновении человек должен был замереть на месте и четко выговорить: «Извините, тэш!» И мужчины, и женщины, и дети говорили эти слова, не задумываясь, и порой даже после столкновения друг с другом.
Или «простите, тэш!». Или «прошу прощения, тэш!» Главное: обязательно было обозначить свою покорность. А вот какой была реакция птицеподобных существ, когда столкновение происходило явно не по их вине. Будучи все Эль-Митоланами, они попросту взмахивали крылом и ставили личную, определенную метку на человеке. А потом либо не обращали на того внимания, либо разным, по настроению, тоном бормотали одну и ту же угрозу-обещание: «Ну, ну! Только попадись мне еще несколько раз!»
Как разъяснил Сату-Лгав, если личных меток на провинившемся пешеходе собиралось десять, пострадавший гражданин мог схватить человека и отправиться с ним к его хозяину. А потом стребовать с нерадивого рабовладельца солидный штраф за неправильное воспитание своих подопечных. Штраф выплачивался беспрекословно, а потом владелец наказывал раба так, как считал нужным. Казней не было, да и серьезных телесных наказаний живой собственности особо себе никто не позволял, но вот магически порой такому рабу крепко доставалось.
– И как часто собирается десяток меток? – поинтересовался шепотком Кашад.
– Да не чаще одного раза в месяц, – ответил сентег. – И то устраивают больше представление, чем наказание… У нас здесь все-таки глухая провинция, скучно…
Только он это сказал, как на него чуть не налетел угловатый отрок, несущий на спине пустую корзину-короб. Не прояви сентег изворотливость и отличную реакцию, и не отступи в последний момент, столкновение для его неокрепших костей и порванных связок могло бы закончиться плачевно. А так удар пришелся вскользь, основной силой доставшись Восходящему. Отрок нисколько не растерялся и с достаточной для раба наглецой буркнул:
– Простите, тэш!
Поправил сдвинувшееся кепи, получил шлепок крылом по голове и тут же умчался дальше, совершенно не реагируя на ворчливую угрозу:
– Безмозглое создание! А ведь это уже вторая моя метка на нем. Ну, ну, попадешься ты мне еще… – Сату-Лгав повернулся к спутникам: – Я тут, наверное, реже всех прогуливаюсь… Жаль, что закон не поменяют, многие давно требуют, чтобы лимит снизили до трех меток…
Северяне во все глаза смотрели, что вокруг них происходит, и прислушивались к каждому слову. Быстро опустившиеся на город сумерки были развеяны мощными фонарями, освещавшими проспект не хуже, чем лучи Занваля. Причем подобное освещение виднелось и на других улицах, которые шли перпендикулярно и наискосок, хорошо просматриваясь по всей длине. Светилась газовая субстанция, подкрепленная несколькими магическими структурами. На площадях использовались громоздкие осветительные артефакты, вознесенные на каменные опоры в виде башен. И такое обилие света удивляло: ведь колдунам и так все прекрасно видно, зачем же разбазаривать такие огромные магические и природные ресурсы на людей?
На этот вопрос Кремона последовал туманный ответ:
– Традиции… Да и ровно в полночь все фонари гаснут до следующего вечера…
Получалось, что глухой ночью замыслившие недоброе люди слишком не побалуют. Сами ничего особенно не увидят, зато их действия будут видны как на ладони.
Более половины обитателей города, попадающие в категорию «рабы», никуда не спешили, ничего не несли и в самом деле прогуливались. Кто в одиночку, кто парами, среди которых сразу выделялись возлюбленные, кто компаниями или семьями. Встречались, останавливались, заводили громкие и бурные разговоры. Иначе говоря, сделал дело – отдыхай смело! Получалось, что рабовладельцы в клетках никого особо не держали, на замок не запирали и показательные наказания в публичных местах не устраивали. В скотских условиях никто не жил, одевались все опрятно, а порой и нарядно. Ну и флирт, любовь и последующее увеличение численности населения только приветствовались.
Риона уже знала, что многие браки заключались тут по любви, и поинтересовалась судьбой рождавшихся детей:
– Неужели они не видят своих родителей?
– Почему не видят? – покосился на нее Сату-Л гав. – Дети растут и воспитываются возле матери, и принадлежат тому роду, у кого числится рабыня. Отцы могут проведывать детей, общаться с женами и даже порой оставаться на ночь. Если детей становится много, и их отец желает проживать с ними, представители хозяев сходятся по этому поводу и торгуются. Порой мужчину выкупают, но чаще практикуется обмен рабами. За семейного отдают аналогичного по возрасту или совсем молоденького парня.
Если сравнивать с жизнью рабов, которая еще не так давно существовала в той же Менсалонии, то вроде вполне сносное существование. Живи себе не тужи! И только успевай размножаться! Да уж…
Если бы только не красочные кепи у каждого на голове…
Да не довлеющая над каждым рабом возможность перепродажи в иные руки-крылья…
И тут произошла весьма показательная и несколько странная встреча. Какая-то женщина сама сменила курс и чуть ли не столкнулась с Сату-Лгавом. Но вместо того, чтобы замереть и извиниться, затараторила:
– Ну, наконец-то! Где так долго пропадал? Мы тебя уже раз пять похоронить успели, каждый день к тебе заскакиваю!
Могло показаться, что Коллекционер от такой наглости несколько смутился, растерялся, а то и вообще не желал разговаривать с этой рабыней. Потому что в ответ стал каркать, а не говорить:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
