Читаем без скачивания Колонна Борга - Алекс фон Берн

Тут Герлиак встал из-за стола, давая возможность лицезреть его боевые награды. Они впечатляли: Железный крест 1-го класса, нагрудные знаки «За участие в общих штурмовых атаках» и «За участие в рукопашном бою», а также черный знак «За ранение».

— Господин оберштурмбаннфюрер, — сказал радист. — Осмелюсь заметить, что я и наш стрелок… мы имеем звания оберфельдфебелей и не являемся офицерами.

— Если вы примете предложение, то получите офицерское звание СС-унтерштурмфюрер, — сообщил Герлиак. — А вашему командиру будет присвоено звание СС-гауптштурмфюрер. Я даю вам время на размышление до 8 часов утра завтрашнего дня. У меня все. Вопросы?

Реттберг взглянул на стрелка и радиста, затем решительно заявил:

— Господин оберштурмбаннфюрер, мы согласны! Мы обязаны служить Отечеству там, где укажет нам фюрер и готовы исполнить любой приказ фюрера и рейхсфюрера СС.

— Я не ожидал иного ответа от вас, господа! — с чувством произнес Герлиак. — Я хочу поднять бокал за ваши новые подвиги во имя Отечества и фюрера!

Они выпили коньяка, и Герлиак извлек из папки три листка бумаги, заполненных убористым машинописным текстом.

— Одна небольшая формальность. Ваша подпись под этим документом и будет означать ваше официальное согласие. Прошу!

Реттберг прочитал текст на листке. Там говорилось, что он обязуется вплоть до окончания войны не сообщать родственникам, знакомым и не связанным с выполнением заданий третьим лицам о своем существовании, а также ни под каким видом не разглашать вышеуказанным лицам как места службы, так и места, характера и деталей выполняемых заданий. Нарушение соглашения карается смертью виновного и заключением в концлагерь его ближайших родственников, а также третьих лиц, которым стала известна вышеуказанная информация. Реттберг и его люди подписали соглашения. Герлиак спрятал бумаги в папку, и компания приступила к застолью.

Утром, когда летчики еще спали, Герлиак из кабинета коменданта концлагеря позвонил в Берлин Гиммлеру:

— Рейхсфюрер! У аппарата оберштурмбаннфюрер Герлиак. Они согласны. Я немедленно убываю к вам в Берлин. Будут ли дополнительные указания?

Дополнительных указаний не было, и Герлиак отправился на вокзал Мюнхена. А летчики после пробуждения обнаружили, что за ними уже явился некий СС-штандартенфюрер Эккерт. Эккерт был начальником штаба того самого сверхсекретного летного подразделения СС «Фальке», в котором согласился служить экипаж Реттберга.

Командиром летного подразделения (фигурировавшего в документах штаба рейхсфюрера СС как «Подразделение воздушного наблюдения СС №500 "Фальке"») официально являлся СС-бригадефюрер доктор Каммлер. Однако поскольку у него был и без того широкий круг обязанностей (Каммлер не только возглавлял отдел строительства в Главном штабе СС, но также от имени рейхсфюрера СС осуществлял контроль за секретными разработками), то повседневное руководство подразделением «Фальке» осуществлял Эккерт.

Эккерт был боевым летчиком в Первую мировую войну, в 1919 году уехал в Америку, где работал на авиационных перевозках почты. Когда Гиммлер начал поиск опытного летчика-командира для руководства летным подразделением СС, он столкнулся с большими трудностями, главная из которых заключалась в следующем: было совершенно невозможно в обход Геринга взять опытного летчика не только из люфтваффе или Национал-Социалистского летного корпуса, но даже из числа лиц, уже вышедших в отставку. Выход подсказал Борман: надо поискать такого человека за рубежом, — тогда Геринг ничего не узнает. Гауляйтер зарубежной организации НСДАП Боле подобрал десяток кандидатур, из которых Гиммлер отобрал Эккерта. Выбор объяснялся просто: за Эккерта поручился сам СС-группенфюрер Генрих Мюллер, поскольку во время Первой мировой войны Эккерт и будущий шеф гестапо служили в одном летном подразделении.

Эккерт привез экипаж Реттберга в пункт дислокации «Фальке». Там они впервые увидели «Деген» и влюбились в него с первого взгляда: изящные, стремительные и непривычные обводы; высокий киль, полуутопленные в крыло и слитые с фюзеляжем мотогондолы турбин; мощные радиостанция и радиолокатор; изрыгающие вал смертоносного огня уникальные динамореактивные пушки на подкрыльевых аппарелях. Чтобы овладеть этим чудом техники, экипажу Реттберга (в который добавили бортинженера и второго пилота) понадобилось несколько месяцев упорной учебы.

Реттбергу запомнился первый полет на «Дегене». Тяжелая машина резво набирала скорость, а когда она оторвалась от взлетной полосы и стала стремительно набирать высоту, то Реттбергу показалось, что многотонную громадину подхватил смерч и неудержимо понес в стратосферу. Новизна ощущений потрясала: никакой вибрации двигателя, отсутствие шума от воздушных винтов и стремительный набор высоты в сочетании со скоростью, немыслимой не только для бомбардировщика, но и для истребителя. Реттберг ощутил себя счастливчиком: он избран судьбой, чтобы первым овладеть этим чудом.

Таких счастливцев было мало: кроме Реттберга на «Дегене» училось летать еще четыре экипажа, но Реттберг не был с ними знаком и видел их только мельком издали на летном поле: режим секретности соблюдался очень жестко. Реттберг привык знать все о людях, с которыми он поднимается в воздух, поэтому добился получения информации о новичках в его экипаже. Оказалось, что бортинженер служил на одном из аэродромов бомбардировочной авиации на Востоке и там сошелся с русской женщиной из обслуживающего персонала. О незаконной связи пронюхало гестапо: летчика и его пассию отправили в концлагерь.

Второй пилот был сбит, попал в плен к русским, бежал. Перейдя линию фронта, он тоже оказался в гестапо: по несчастливой случайности, в день его побега русские полностью разбомбили аэродром, откуда пилот вылетел на свое последнее задание и гестапо полагало, что именно он выдал русским его местонахождение. И бортинженера из концлагеря, и второго пилота из гестапо вытащил вездесущий СС-оберштурмбаннфюрер Герлиак; он же и склонил их к вступлению в отряд «Фальке». Излишне говорить, что после этого они также стали числиться умершими.

Поскольку посадку на европейские базы «Деген» выполнял обычно ночью, то опыт пилота ночного истребителя Реттбергу очень пригодился. Реттберг совершал дальние перелеты, первым преодолел скорость звука (на 3 года раньше Чака Йегера), причем на бомбардировщике (на 12 лет раньше американского самолета XB-58, прототипа бомбардировщика В-58 «Хастлер»). Но он с горечью отдавал себе отчет в том, что все это останется неизвестным миру: ведь рекорд совершил призрак, а настоящий Реттберг, согласно официальным данным, погиб в 1943 году при бомбежке поезда «Мюнхен —Берлин». Впрочем, Реттберг и его экипаж были настоящими летчиками: осознание того, что они повелевают уникальным творением, что многие пилоты позавидовали бы их судьбе, примиряло их с жизнью призраков, по неведомо чьей воле задержавшихся в мире живых. Примиряло почти полностью, за одним «но»…

Этим «но» являлось отсутствие женщин. Отсутствие женщин порождало для молодых здоровых мужчин физический и психологический дискомфорт. Уединенность баз породила двоякую проблему: там, где женщин не было по определению (скажем, на базе «Гарц-4», находившейся в сердце пустыни Сахара), с этим еще можно было смириться, но в достаточно обитаемых районах Европы или Южной Америки было особенно невыносимо осознавать, что ты находишься буквально в часе езды от предмета вожделения и тем не менее остающегося недосягаемым, словно марсианский цветок. Такое положение вещей вполне понятно: строгий режим секретности не позволял устанавливать естественные контакты с женщинами. Оставалось только одно: пользоваться услугами проституток. Но на базах за пределами рейха бдительные партийные функционеры не допускали контактов арийцев с неарийскими проститутками (а других найти было сложно). Ну а в самом рейхе проститутки сидели в концлагерях. Впрочем, не все: за пределами рейха, например, в генерал-губернаторстве существовали бордели, предназначенные для отпускников вермахта. Они комплектовались в основном женщинами-немками, стерилизованными по решению «Ведомства по определению здоровой наследственности», поскольку ведомство признало их по той или иной причине негодными для создания здоровой арийской семьи. Но такой шаблонный вариант не проходил прежде всего из соображений секретности.

Проблема встала в полный рост, и Эккерт даже совещался по этому поводу с Борманом и Гиммлером. Гиммлер близко к сердцу принял страдания отважных пилотов и обратился за помощью к эсэсовской медицине. Черные эскулапы порекомендовали чудодейственное средство, существенно снижающее либидо. Однако по здравому размышлению от микстуры пришлось отказаться, поскольку выяснилось, что она приводит к снижению не только эрекции, но и реакции. А последнее для пилотов реактивного самолета было абсолютно недопустимо.