Читаем без скачивания Грозный эмир - Сергей Шведов

– Я знал еще отца благородного Венцелина, – продолжал обходительный Михаил. – Избор Гаст служил варангом в императорской гвардии.

– Гасты род известный, – задумчиво покрутил носом Кучкович. – А ты ничего не путаешь, патрикий?

– Может в твоей земле они и известны, боярин, а я о них в первый раз слышу, – рассердился невесть от чего Святослав.

– Но о дочери великого князя Владимира ты, надеюсь, слышал? – спросил Михаил.

– Так ведь она давно уже умерла, – удивился князь.

– Благородная Марьица доводится Венцелину женой, – усмехнулся протовестиарий. – Слава о ее благонравии и благочестии дошла до Константинополя. Все паломники из Святой Земли поминают ее добрым словом.

– И что с того? – вновь заупрямился Святослав.

– Мне кажется Венцелин Гаст как раз тот человек, который вам нужен, – почему-то понизил голос протовестиарий. – Вам следует уговорить его вернуться на Русь.

– А если он не согласиться? – спросил Всеволод.

– Значит, не судьба, – развел руками Михаил. – Вам останется только просить защиты у Христа. Благо от Джебайла до Иерусалима рукой подать.

Против паломничества к Гробу Господню, да еще за византийский счет, Святослав не возражал. Тем более что в Константинополе полоцким князьям делать было абсолютно нечего. Басилевс уже выказал свое нежелание вмешиваться в дела далекой Руси и вряд ли новые просьбы и мольбы могли повлиять на принятое им решение.

До Джебайла Святослав и Всеволод все-таки добрались, хотя в пути не обошлось без остановок и приключений. Дромон с византийским посольством дважды попадал в шторм и однажды подвергся нападению разбойников. Всеволод воздел руки к небу с просьбой о помощи, Святослав с Кучковичем потянулись к мечам, и только патрикий Константин остался совершенно спокоен.

– Это галеры Базиля де Гаста, – пояснил он русам.

Разбойничье судно приблизилось к дромону почти вплотную, и с него на палубу коршуном пал человек, облаченный в кольчугу и панцирь. Шлема на незнакомце не было, и морской ветер сполна отыгрался на его русых кудрях, спадающих едва ли не до самых плеч. Бороду гость не носил – только усы над пухлой верхней губой. Сходство этого молодца с великим князем Мстиславом оказалось столь разительным, что Святослав даже крякнул от изумления.

– Наслышаны, – крикнул Базиль вместо приветствия. – Отец приказал мне встретить тебя, Константин, дабы ты не угодил в руки к арабам.

– У нас с Каиром мир, – усмехнулся патрикий.

– Это у вас с халифом мир, а местным разбойникам, что бек, что патрикий – все едино.

Святослав оценил ухватки нового знакомого и слаженные действия его дружины. Пять галер, больше, впрочем, похожих на кочи, окружили дромон как стая волков притомившуюся дичь.

– Кочи и есть, – усмехнулся Базиль. – Часть их отец купил у купцов из Мангазеи, а остальные здесь построил.

– Вот уж не думал, что мангазейские бродяги и сюда добрались, – покачал головой Святослав. – На полоцком торгу от них продыху нет. Цену на мех совсем сбили.

Благородный Базиль с интересом разглядывал русов, отличавшихся от византийцев и внешним видом и одеждой. По уверенному взгляду он без труда выделил Святослава:

– Наслышаны мы о тебе, князь. Нечасто Рюриковичи до наших земель доплывают. Скорее всего, ты будешь первым.

– Слышал я, что ты по матери из нашего рода, – тоже проявил осведомленность Святослав.

– Я из Гастов, – усмехнулся Базиль. – Хотя материнскую родню чту.

Джебайл удивил Святослава многолюдством. И хотя портовый город сильно уступал размерами Константинополю, с Полоцком он, пожалуй, поспорить мог. А местная цитадель, сооруженная невесть в какие времена, и вовсе заставила полочан восхищенно цокать языками. Пока гости шли от пристани к холму, хозяева крепости успели не только ворота распахнуть, но и мост им под ноги бросить.

– Откуда они узнали о нашем приезде? – удивленно спросил у Константина князь Святослав.

– Скорее всего, Филипп де Руси успел ему весточку прислать.

– А почему этого Филиппа русом кличут? – спросил Всеволод, с изумлением разглядывая огромную каменную башню, нависшую над его головой.

– Прадед его был родом из ваших земель, в земли франков пришел вместе с Анной Ярославной, – пояснил Константин.

– Справно живут, – покачал головой боярин Кучкович. – Чтоб из этаких Палестин да в наши Холмогоры…

Князю Святославу чужое богатство тоже по глазам резануло, особенно когда мечники боярина Венцелина ввели гостей в каменные палаты, отделанные голубоватым мрамором. По такому полу ступать было боязно. Идешь словно по льду, боясь, что он расколется под твоими сапогами. Боярин Венцелин встретил гостей у порога – оказал честь. Константина он почему-то обнял как родного, а князьям и боярину Кучковичу отвесил общий поклон. Гордый, по всему видно, человек. Голова у Венцелина уже почти седая, но стан он держит прямо. Глаза его смотрят на гостей властно, но без высокомерия. Да и лицо у боярина располагающее. Говорит с улыбкой, речь течет плавно. Вот только родные слова порой произносит на чужой манер. Перед Венцелином князь Святослав чинился, но перед боярыней Марьицей выю склонил. Все-таки дочь покойного Владимира Мономаха, к которому с большим уважением относились не только в Киеве, но и в Полоцке. На боярыне прожитые на чужбине годы отыгрались заметнее, чем на Венцелине, но следы былой красоты она не только сохранила, но и детям передала. С Базилем гости уже успели познакомиться. Старший сын Драган владел землями в далекой Антиохии, зато младшие сыновья Венцелина и Марьицы, Глеб и Борислав, были явлены полочанам во всем блеске. От русов в них мало что осталось, разве что лица да глаза, а повадки и одежда иноземные. С другой стороны, хаять молодцов вроде не за что. О Руси они, может, и слышали от родителей, но обычаев и ряда не знали, а потому и кивали князьям словно простолюдинам. Глеб, годом постарше Борислава, так и вовсе хлопнул дружески князя Всеволода по плечу, а тот зарделся, словно красна девица. Нельзя сказать, что Святослав остался недоволен приемом, оказанным ему Венцелином, но определенную неловкость он испытывал. Скорее всего от того, что прибыл в чужой дом просителем и тем уронил княжескую честь.

– Уронил – поднимешь, – усмехнулся в пшеничные усы Кучкович. – Все-таки боярыня Марьица тебе хоть и дальняя, но родня. Не к чужим людям мы приехали, князь Святослав, вот и держись соответственно.

– А ты каким боком Венцелину свойственник? – спросил Всеволод.

– Так ведь моя мать из рода Гастов и боярин мне троюродный брат, – охотно пояснил Воислав.

– Не случайно ты, выходит, к нам пристал, – сообразил, наконец, Святослав.

– Вместе веселее, – спокойно отозвался Кучкович. – Письмо я привез Венцелину от его младшего брата Ростислава. О чем это письмо я тебе не скажу, князь. Но главного не скрою – зовет Ростислав сын Избора своего старшего брата на Русь и жалуется на великого князя Мстислава.

– Думаешь, Венцелин согласится? – с сомнением покачал головой Святослав. – От такой жизни не бегут в дальние край.

– Наши края ему не дальние, а родные, – возразил Воислав. – Старший он теперь среди Гастов и должен внять зову рода, ущемляемому Мстиславом.

– И до ваших глухих лесов великий князь дотянулся, – покачал головой Святослав. – Длинные руки у Мономашича, ничего не скажешь.

– Устоим, – холодно бросил Кучкович. – Земли нам не князем даны, а Богом, мы за них любому глотку порвем.

– Злой вы народец, вятичи, – засмеялся невесть чему князь.

– Княжий хомут не для нашей шеи, – не стал с ним спорить Воислав.

Пир в честь гостей боярин Венцелин закатил знатный. А блюд на столе было столько, что к иным из них Кучкович не знал как подступиться. Спасибо сосед попался общительный, к тому же владеющий греческим языком. Звали этого далеко уже немолодого человека Бернаром, а вот прозвище его Воислав не запомнил, уж больно мудрено звучало оно для славянского уха. Но если по одежде судить, то сосед Кучковича был хорошего рода. Да и посадили его в навершье общего стола, неподалеку от хозяина, тоже далеко не случайно. Ближе сидели только князья (Святослав по правую руку от хозяина, Всеволод – по левую) и сыновья, среди которых выделялся патрикий Константин. Впрочем, не византиец привлек внимание Кучковича, а суровый человек лет пятидесяти, с черными как смоль волосами. Одет он был много скромнее других, и почему хозяин посадил его рядом с князем Святославом, Воислав судить не брался.

– Ролан де Бове, – пояснил улыбчивый Бернар гостю, – сенешаль ордена нищих рыцарей Христа.

– Монах, что ли, – не понял Кучкович.

– Что-то вроде того, – кивнул словоохотливый сосед, – только не с крестом, а с мечом. Сдается мне, что готовят их не только для Палестины.

– А ты часом родом не из Византии, боярин Бернар, – насторожился Воислав. – Уж больно хорошо чужой речью владеешь.