Генетика и естественная духовная динамика
Если продолжить разговор о проблеме генетической передачи потомству ключей к духовному наследию, то нужно знать нижеследующее.
Исторически известно, что у каждого народа были обычаи, в которых выражалась его селекционная политика в отношении самого себя. У большинства народов к ним относится обязательность девственности невесты при вступлении в брак с правом мужа немедленно расторгнуть брак в случае выявления утраты девственности новобрачной до брака. Это направлено на защиту потомства от обусловленных телегонией антагонизмов между различными информационными модулями в составе наследуемой системы врожденной информации. Непризнание полноты прав за незаконнорожденными направлено на защиту общественной жизни в целом от непредсказуемого поведения незаконнорожденных вследствие возможно несомой ими конфликтности различных информационных модулей в составе унаследованной ими генетической информации, какая конфликтность для большинства из них не возможность, а данность, обусловленная наследованием по телегонии от разных “отцов” взаимно не совместимых информационных модулей или вообще чуждой данному обществу информации.
Обычаи такого назначения были разными у разных народов и выражали подчас взаимно исключающие представления о нормах правильной нравственности. Но эти различия были не выражением абстрактного морализаторства их интеллектуалов, а следствием специфики их жизни в конкретных природно-географических условиях при определённой организации жизни общества в целом в преемственности многих поколений.
Так в местностях, где плотность населения была низкая (например, у народов Севера), а сообщение с удаленными соплеменниками затруднено, близкородственные браки в преемственности многих поколений были объективно неизбежны. Соответственно обычай предписывал жене отдаваться не только её мужу, но и гостю из дальних мест, поскольку зачать от гостя, который вольет в род новые гены - в таких жизненных условиях - способ подавить негативные последствия инбридинга в последующих поколениях своего рода.
В классовых и кастовых обществах нормы обычаев, в которых выражалась по существу селекционная политика, имели свои особенности в каждом классе, в каждом сословии. Право первой ночи, характерное для феодализма Европы, также связано с телегонией, но предполагает, что тот, кому принадлежит это право - сам лучшей породы, нежели те сословия, в отношении кого оно действует. И таким образом, оно по предположению направлено на улучшение качеств потомства на основе непосредственного зачатия от сеньора либо на основе телегонии. Это не только не считалось позором для семьи, но этим даже гордились: в англоязычных странах приставка к фамилии «фиц», пришедшая из давних времен, прямо указует на то, что одним из предков носителя такой фамилии был кто-то из королей, “улучшивший” породу своих подданных, будучи холостым или изменив королеве; была ли мать первого из «фицев» в каждой фамилии незамужней либо изменила своему мужу с королем, это - их дело.
Где проходила граница между осознанием причин и следствий различных «сексуальных политик» обществ и действиями под водительством коллективного бессознательного, значения не имеет, важно другое: все обычаи такого назначения у каждого народа обусловлены его опытом жизни в преемственности поколений в конкретных природно-географических условиях при определённой социальной организации, изменение которых ведёт неизбежно к замене наилучшей в прошлом «сексуальной политики» новой «сексуальной политикой», соответствующей изменившимся условиям жизни.
И мы живем в такой период истории, когда уже всё человечество, а не тот или иной из народов, вырабатывают новую «сексуальную политику», соответствующую образу жизни новой эпохи. При этом имеют место и издержки, и извращения, но в явлениях общественной жизни, имеющих статистическую причинно-следственную обусловленность, это свойственно всем переходным режимам, которые протекают без осознания их участниками причин, множества возможных направлений, вследствие чего они не способны избрать и придерживаться наилучшей линии поведения в складывающихся обстоятельствах.
Если же обратиться к прошлой истории и не вдаваться в национальную специфику, которая у каждого народа имеет свои особенности, то в классовых обществах, представители “элиты”, как правило, избегают законных браков и семейной жизни с представителями своего простонародья, мотивируя это необходимостью сохранения родовой и сословной породы.
Вследствие этого, чем выше по лестнице разграничения в иерархии “элит”, тем малочисленнее кланово-замкнутое сословие, в пределах которого браки признаются, и тем больше в преемственности поколений генетических проблем, обусловленных инбридингом, вследствие неизбежности близкородственных браков в узкой корпорации [92]. Браки с представителями иноплеменных “элит”, которые сами уже успели стать генетически отягощенными вследствие инбридинга, могут компенсировать последствия инбридинга в одном-двух поколениях, но приносят проблемы, обусловленные конфликтностью различных информационных модулей, унаследованных от предков, принадлежащих разным народам, когда эти модули оказываются в составе одной информационной системы кого-то из потомков.
В простонародье же больше, нежели в “элитах”, заботились об исключении близкородственных браков. Также старались избегать браков с иноплеменниками даже при совместном проживании на одной территории разных народов, чтобы избежать отягощенности потомства конфликтностью информационных модулей, унаследованных от разноплеменных предков.
Собственно благодаря многочисленности простонародья и такого его отношения к построению семьи на протяжении многих поколений сформировались и обрели устойчивое генетическое своеобразие большинство из современных народов.
Однако, на необходимости поддержания чистоты породы каждой расы, каждого народа, каждой наследственной касты так, как это было в прошлом, настаивают расисты, приводя многочисленные примеры социальных бедствий, возникающих при кровосмешении разных народов, а тем более разных рас, во множестве порождающих особей-полукровок со внутренне конфликтными системами генетически унаследованной информации.
Но человек отличается от животных, вследствие чего работа его общевидового генетического механизма выходит за пределы общебиологических закономерностей животного мира нынешней биосферы. Их-то расисты и не учитывают, оставаясь при научном обосновании своих «расовых доктрин» в пределах статистических механизмов комбинаторики работы хромосомного аппарата и признания объективности наследования генетической информации по телегонии.
На протяжении всей истории нашей цивилизации просматривается постоянная попытка удержать разделение её на послушную глобальным знахарям “элиту”, которой положено знать и осваивать управленческую информацию под контролем знахарей и “рабочее быдло”, которым положено осваивать не всё. В этой связи в “элитарных” традициях принято даже освоение информации индивидуальной реинкарнационной памяти [93], а для “рабочего быдла” - освоением только желательной для “элиты” некоторой части информации коллективной генетической памяти.
Но хозяевам “элит” не дано Свыше ограничить “рабочее быдло” освоением только желательной для “элиты” некоторой части информации коллективной генетической памяти и заблокировать освоение некоторой другой части информации коллективной генетической памяти: будет освоена вся информация, хранимая всею коллективной генетической памятью человечества. Это так - в силу принципов построения генетической памяти народов и человечества в целом, предопределённых Свыше: и это - Дар всем и каждому, но Дар не для всех нравственно приемлемый; по их нравам они предпочли бы иные принципы организации генетической памяти человечества, но это не в их власти.
Если бы эгрегориальная информация, открываемая на основе “ключей” генетической памяти родовых эгрегоров, была “автоматически” доступна сознанию индивида в готовом к употреблению виде, то можно было бы учредить кастовое общество с запретом на межкастовые сексуальные отношения, а тем более браки, и сбылась бы мечта многих сторонников толпо-“элитаризма”: цари рождали бы полноценных от рождения царей - непревзойденных государственных деятелей, воины - воинов, ремесленники - ремесленников и т.п., а система образования (и прежде всего, профессионального) была бы никчёмна; потребности к активизации творческого потенциала индивидов не было бы; и жизнь каждого последующего поколения была бы подобна игре “оркестра граммофонов”, каждый из которых крутит одну и ту же пластинку, покуда не сломается сам или не заездит пластинку до невозможности воспроизведения. И если бы мечта сторонников такого рода социального устройства осуществилась, то конечный итог был бы именно таким. Но человечество было бы духовно аналогично рою пчел [94], однако воплощенному в иных формах организации материи, на иной элементной базе. То есть это не было бы человечеством в предопределённом для него Свыше смысле жизни.
