вы попали в квартиру Баловневой, когда на вас было совершено нападение?
– На вас, кстати, тоже, – улыбнулась Крутова одними губами.
Она пристально рассматривала сидящую перед ней Хмельнову. Бледное до синевы лицо, темные круги под глазами, марлевая повязка на голове. И все равно нельзя было не признать, что эта женщина красива. Даже такой вот – покалеченной, измученной – она выглядела на миллион долларов. И повязка ей даже шла. И бледность отлично сочеталась с карими глазами. И мужчины, провожавшие ее взглядами, сто процентов сочувствовали ей и ею восхищались. Хмельнова была героиней. Не то что она – с выстриженным клоком волос на макушке, в потной одежде, с блестевшим от пыли и грязи лицом.
Твою мать, а! Как все хорошо начиналось! Как верилось, что все самое замечательное в ее жизни только начинается. А теперь что? Любимый Гриша от нее отвернется. Квартиру она профукала. И если честно, то в глубине души она считала, что Гриша с ней из-за этой самой квартиры и затеял отношения. Прежде никогда на нее не засматривался. А тут вдруг и пожить к себе пустил. И даже в одной койке с ней просыпался. А что теперь…
– Что теперь со мной будет? – спросила она у Хмельновой, когда та никак не отреагировала на ее слова.
– Учтите, что допрос записывается на камеру. И все, что вы скажете, может быть использовано против вас в суде.
– И даже суд будет? – округлила Крутова глаза в притворном испуге. – А за что меня судить-то собрались, граждане полицейские? Продержали под стражей до выяснения. А за что? Так и не объяснили.
– Вы подозреваетесь в убийстве Сахаровой Аллы Геннадьевны.
– А за что мне ее было убивать? – Саша влипла спиной в ребристую спинку стула, на котором сидела. – Она оформила на меня генеральную доверенность на оформление сделки купли-продажи. Квартира уже моя. У меня не было мотива, товарищ подполковник.
– У вас был мотив, гражданка Крутова. И очень весомый.
Хмельнова опустила руку к сумке, висевшей на спинке стула, достала бутылку воды и сделала пару глотков, сильно поморщившись. Видимо, голова у нее еще болела.
– Какой же мотив?
– Деньги! – Маргарита раскрыла папку, порылась в бумагах и достала копию документа. – Вот у нас здесь имеется расписка, которую нам с великим опозданием, но все же вручил нотариус Сахаровой. Помните, что в ней?
– Нет.
Саша втиснула трясущиеся ладони под мышки, опустила голову.
– В ней говорится, что вы выплатили гражданке Сахаровой залог за сделку в сумме восьмисот четырех тысяч рублей. Остальное должны были внести в тот день, когда начала действовать генеральная доверенность, выданная ею на ваше имя. Это был день ее смерти, гражданка Крутова. Не расскажете, как вы убили ее? И где взяли орудие убийства? Куда потом подевали, мы уже знаем.
– И куда же? – с неподдельным интересом уставилась она на бледную женщину-подполковника.
– Вы вложили нож в правую руку Новиковой, которая была на ту минуту без сознания. То ли Сахарова ее отключила, то ли вы. Не расскажете, как было дело? И вот ведь как вы просчитались, Александра… – Хмельнова снова порылась в бумагах и достала медицинское заключение, которое тут же ей зачитала. – Не знали вы, что Новикова от рождения левша, страдающая атрофией мышц правой руки. Атрофия настолько сильная, что пальцы ее еле могли держать ложку. А чтобы ударить ножом живого человека, сами понимаете, нужны силы. А у Новиковой таких сил не было. И вы…
– Ладно, расскажу, – перебила она Хмельнову. – Новикову на самом деле вырубила я. Ударила за ухом. Но не для того, чтобы вложить в ее руку нож. Когда я открыла дверь, она уже вовсю им размахивала.
– В каком смысле? – бледное лицо Хмельновой вытянулось.
– Да, не скрою, возле нашей квартиры эти две дуры оказались не просто так.
– Сахарову вызвал звонком Грабов, вы и об этом знали?
– Ни про какого Грабова я не знала. Нет, видела его, конечно. Он к Алле приходил. Но про звонок ничего не знала. Алла просто днем встретилась со мной возле дома и сказала, что вечером придет за деньгами. За остальной суммой за квартиру. Типа, все документы на оформление сделки уже готовы. Дальше дело за мной. Она очень торопилась! Я ей говорю, подожди. Мы так не договаривались. Ты дала мне время и все такое, а она… – Саша покусала задрожавшие губы, глаза ее налились слезами. – Она сказала, что ей плевать, ждать она дольше не может. Ей надо уехать. Срочно. Либо деньги, либо она аннулирует доверенность. А доверенность вступала в силу как раз на следующий день. Она давала мне право получить документы без присутствия продавца. Я не могла так рисковать.
– Где вы собирались взять остальную сумму за квартиру? Сверх задатка? У вас же не было таких денег?
– Я собиралась продать байк. Я уже и объявление разместила. Но цены приличной никто не давал, поэтому я все оттягивала и оттягивала продажу. Алла сказала, что время терпит и все такое.
– Байк не продавался, денег на квартиру не было. Да вы бы и не продали его за столько, никогда бы не продали. Вы все врете. Денег у вас не было. Поэтому вы решили избавиться от продавца таким вот образом? Уехав из гаража, вы оставили байк в укромном месте, вернулись к дому и вошли в подъезд через окно квартиры на первом этаже. Хозяйка все время была пьяна, поэтому проблем с подобным перемещением никогда ни у кого не возникало. Вы поднялись в свою квартиру, которую делили с Баловневой, и стали ждать, затаившись за дверью с ножом в руке. Ангелина на тот момент спала сладким сном и ничего не могла слышать. А когда Сахарова постучала в вашу дверь, вы уже были готовы. Только вот не знали, что она будет не одна. Все так, гражданка Крутова?
– Почти, но не все, – она потерла потное лицо грязными ладонями, поморщилась от отвращения. Даже на ощупь кожа казалась отвратительной, можно было представить, как она выглядела. – Я действительно вошла в подъезд через окно на первом этаже, так привыкла. Ближе. И ждала Аллу за дверью, мы условились как раз на это время, но никакого ножа у меня не было. Зачем? Я просто хотела убедить ее забрать мой байк, если ей так приспичило. Хотела убедить ее подождать еще немного. Я не собиралась ее убивать. И не убивала. И обратного вы никогда не докажете, невзирая на мотив!
– А у двери зачем ждали?
– Чтобы она Ангела не разбудила. Звонок-то я отключила, но
