Узбеки толпились на стенах, и О'Доннеллу показалось, что он видит массивную фигуру и украшенный гребнем тюрбан Шайбар-хана среди прочих важных персон. Взглянув на улицы Шахразара, он понял, что всякий узбек, который мог держать в руках оружие, защищал дворцовые стены. Это была не просто туркменская вылазка, это была настоящая война, война на уничтожение.
Ирландская природная смелость закипела в жилах О'Доннелла, как густое вино. Он метнулся к запертой двери, открыл ее и взглянул на лестницу. На ступеньках так и лежали тела убитых, бездыханные с остекленевшими глазами. Он спустился по лестнице, сжимая в руке саблю, и не встретил на своем пути никого. Выглянув в широкий коридор, он также никого не увидел. Бегом он добежал до лестницы, на которой убил черного раба, и оказался в большой комнате с единственной дверью, завешенной гобеленом.
Внезапно прогремел выстрел; он успел увидеть вспышку в стороне. Пуля просвистела над его ухом, и одним прыжком он оказался рядом с завешенной шторами нишей и вытащил оттуда упиравшегося человека. Это был Ахмед-паша.
— Проклятый шайтан! — визирь с бешенством отбивался. — Я так и знал, что ты придешь сюда! Да проклянет Аллах тот гашиш, благодаря которому моя рука потеряла твердость!
Его кинжал распорол одежду О'Доннелла, из раны полилась кровь. Мускулы перса были словно железными под шелком халата. Вложив в усилие всю тяжесть своего веса, американец с треском ударил голову визиря о каменную стену. Тело перса обмякло, он сумел лишь вскрикнуть, и кинжал в левой руке О'Доннелла вонзился в его тело.
Американец подхватил мертвого Ахмед-пашу и спрятал тело за шторами. Его внимание привлекла связка ключей на поясе перса. Он взял ключи и вошел в дверь, закрытую гобеленом.
Через несколько мгновений он оказался перед следующей дверью из тисового дерева, обитой медью с красивыми гравированными узорами. Эта дверь могла бы вьщержать артиллерийские удары, такой она была массивной. Немного повозившись с ключами, О'Доннелл подобрал нужный, и дверь отворилась. Он попал в узкий коридор, слабо освещенный каким-то странным светом, с мраморными стенами и выложенным мозаикой полом. На первый взгляд этот коридор заканчивался тупиком, О'Доннелл увидел перед собой гладкую мраморную стену, но в следующий миг, когда глаза привыкли к слабому свету, в мраморной стене он обнаружил узкую щель.
Было похоже на то, что в спешке потайную дверь оставили приоткрытой. О'Доннелл прислушался. До него не доносилось ни единого звука, и он решил, что Ахмед-паша, понадеявшись на самого себя, оставил сокровище без охраны. Надо было отдать должное отчаянной храбрости перса.
О'Доннелл потянул на себя край тайной двери и едва сдержал сдавленный изумленный крик. Перед ним лежало древнее сокровище Хорезма, и вид этого богатства заставил американца на миг замереть.
Он стоял в круглой комнате, и через невидимые щели в разноцветном куполе в нее проникал тусклый свет. В этом свете была отчетливо видна огромная сверкающая пирамида, возвышавшаяся на постаменте из цельного куска яшмы. Богатство было таким, что даже самое пылкое воображение не смогло бы представить себе его размеры. Пирамида состояла из слитков чистого золота и серебра, украшений из золота с эмалью, необыкновенной красоты жемчуга, бриллиантов, слепивших глаза своим сиянием; рубины сверкали как капли крови, изумруды были подобны брызгам зеленого огня, сапфиры загадочно мерцали — мозг О'Доннелла отказывался признать то чудо, на которое он смотрел. Этого богатства, без сомнения, было достаточно, чтобы купить всех до единого воинов Азии.
До его слуха внезапно донесся какой-то звук из коридора. Кто-то, тяжело дыша, торопливо приближался к круглой комнате. Быстро оглядевшись, О'Доннелл скользнул за тяжелую драпировку, покрывавшую стены. Там была ниша, в которой, вероятно, когда-то стоял древний языческий идол; О'Доннелл легко уместился в ней и, осторожно приоткрыв портьеру, стал наблюдать.
В комнату вошел не кто иной, как Шайбар-хан, его богатые ханские одежды были порваны и выпачканы. Горящими глазами он уставился на сокровища и в отчаянии завыл, затем громким голосом позвал Ахмед-пашу.
В комнате появился еще один человек, но это был не визирь — тот лежал мертвым в одной из комнат наружного коридора, где его тело спрятал О'Доннелл. Словно огромный серый волк, в комнату бесшумной походкой вошел Яр-Акбар.
— Почему сокровища оставили без охраны? — грозно спросил его Шайбар-хан. — Где Ахмед-паша?
— Он отправил нас на стену, — ответил Яр-Акбар, подобострастно кланяясь. — Он сказал, что сам будет охранять сокровища.
— Что за чепуху ты несешь? — Шайбар-хан затрясся, словно в лихорадке. — Мы погибли. Народ поднялся против меня и открыл ворота этому проклятому Оркану Богатуру. Его туркмены перерезали на улицах моих узбеков, но сокровище ему не достанется. Ты видишь тот золотой замок, который торчит из стены, как рукоятка меча из ножен? Стоит мне только потянуть за него, и все это богатство улетит в подземную реку, которая протекает под дворцом. Оно будет навсегда потеряно для кого бы то ни было. Яр-Акбар, я даю тебе последний приказ — нажми на этот замок!
Яр-Акбар завыл и вцепился себе в бороду, но его глаза налились кровью, как у хищного зверя. Кусая губы, он неотрывно смотрел на сверкающую пирамиду.
— Нет, господин, заставь меня делать все, что угодно, только не это!
— Тогда я сам это сделаю!
Шайбар-хан двинулся к замку и протянул руку, чтобы взяться за него. С диким пронзительным криком Яр-Акбар прыгнул ему на спину. Раздался сдавленный крик Шайбар-хана, и О'Доннелл сквозь щель в портьерах увидел острый конец длинного ножа, вышедший из груди хана. Узбекский хан широко раскинул руки, его глаза закатились, и он упал вниз лицом. Яр-Акбар с ненавистью пнул ногой мертвое тело хана.
— Болван! — злобно прошипел он. — Я выкуплю свою жизнь у Оркана Богатура, имея такое сокровище, я могу рассчитывать на его милость. Теперь, когда все другие эмиры мертвы…
Внезапно он застыл, и его рука, сжимавшая окровавленный кинжал, задрожала. Прямо перед ним откинулась портьера, и в комнату шагнул О'Доннелл.
— О Аллах! — в ужасе воскликнул Яр-Акбар. — Проклятый курд!
— Взгляни-ка на меня повнимательнее, Яр-Акбар! — с усмешкой ответил О'Доннелл, отшвырнув в сторону свой восточный плащ и заговорив по-английски. — Разве ты не помнишь хребет Из Эдцин и тех разведчиков, которые попали там в ловушку из-за твоего предательства? Но одному из них все же удалось скрыться. Знай это, поганый пес!
Глаза Яр-Акбара налились кровью.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
