— Это меня сильно беспокоит.
— Случалось такое раньше?
Изящные руки свернули газету в несколько раз и отложили в сторону.
— При мне — нет. Но Райс рассказывал, что нечто подобное случилось во время Чумы.
«Он стал вампиром еще до пришествия Черной Смерти…»
— С теми, кто пил кровь заразившихся чумой? Исидро обхватил руками колено. На Эшера он не смотрел.
— Да все мы это делали, — сказал он спокойно. — Райс делал это во время Великой Чумы — и не заболел. Гриппен и я поступали так же в шестьдесят пятом, когда чума в последний раз пришла в Лондон. Да и кто мог тогда отличить здорового человека от зараженного, да еще ночью! Однажды я выпил кровь одной женщины, а потом отбросил простыню и увидел у нее под мышками и в паху черные нарывы — чума в последней стадии. Я выбежал на улицу, меня жестоко рвало, и Туллоч Шотландец, найдя меня в таком состоянии, удивился, что меня напугало. «Мы уже мертвые, — сказал он. — Что за девичьи страхи?»
Голос вампира был ровным, желтые глаза — бесстрастны, но, глядя на этот бледный благородный профиль, Эшер ощутил вдруг, какая пропасть времени разделяет его и Исидро.
— Потом, много лет спустя, Райс пристрастился к путешествиям — странная привычка для вампира. Он исчезал на годы, бывало, и на десятилетия, но я его видел последний раз в Лондоне — за неделю до Большого Пожара. Так вот, он рассказывал мне однажды, что вампиры в Париже и в Баварии во время чумы, случалось, испытывали странные приступы, убивая по нескольку человек за одну ночь. Хотя было ли это связано с чумой — сказать трудно. Вполне возможно, что причиной срыва был царящий вокруг ужас. Интересно, что такое, по его словам, могло случиться спустя долгое время после мора. Элизабет Белокурая, насколько мне известно, проникала в зачумленные дома и убивала там целые семьи. После одного такого безрассудства ее убили, но раньше с ней подобных приступов не было, а она была вампиром уже несколько столетий.
— А с вами такое случалось?
Вампир так и не взглянул в его сторону.
— Пока еще нет.
Они прибыли в Лондон перед рассветом. На этот раз Исидро не исчез, как он это делал раньше, стоило поезду подойти к платформе. Вместо этого он кликнул кэб и, лишь сопроводив Эшера домой, сгинул в опасно бледнеющей мгле. Хотя вампир объяснял такую свою заботу обязанностями перед тем, кого он нанял, Эшер все равно был благодарен ему. Большую часть путешествия он отсыпался, и все же, когда они достигли Колоннады Принца Уэльского, вид у Эшера, как частенько выражалась миссис Граймс, был такой, словно его пропустили сквозь жернова.
Спустя несколько часов он был разбужен солнцем. Хозяйка, ужаснувшаяся его бледности, принесла ему завтрак на подносе и спросила, не нуждается ли он в помощи.
— Если вы больны, сэр, — обеспокоено сказала она, — можно нанять человека, чтобы он за вами ухаживал. Я рада бы заняться этим сама, но у меня просто не хватит времени, у нас ведь еще четыре постояльца.
— Нет-нет, — успокоил ее Эшер. — Но я весьма благодарен вам за заботу. У меня есть в Лондоне младшая сестра, и, если вы будете столь добры, чтобы направить вашего посыльного на телеграф, ее можно было бы известить и она бы обо мне позаботилась.
Это был весьма неуклюжий маневр, но просто послать записку на Брутон-Плейс означало бы рассекретить убежище Лидии. Набрасывая еще подрагивающей от слабости рукой послание, он решил с сожалением, что разумнее все-таки не встречаться, а продолжать обмен даться информацией через гардероб музея. Закончив, задернул половину портьеры, чтобы предупредить Лидию о том, что послание отправлено. Он жаждал видеть ее, прикоснуться к ней, услышать ее голос и, самое главное, удостовериться, что с ней все в порядке, но, зная об убийце то, что он знал сейчас, он бы не решился даже встретиться с ней в парке при свете дня.
Уже то, что он однажды решился на такую встречу, заставляло его сердце сжиматься в предчувствии опасности. Убийца, по словам Исидро, вполне мог подглядывать и подслушивать на расстоянии, различая каждое произнесенное ими слово, — дневной охотник, безумный, пораженный древней чумой. Лицо Забияки Джо Дэвиса всплыло внезапно в его памяти — искаженные бледные черты, сальные волосы, отчаянный шепот: «У меня как будто мозг высасывают от голода…» — и безумие в глазах.
Эшер почувствовал горькое раскаяние. «Богоподобный Деннис Блейдон, — злобно подумал он, — Х никогда бы не позволил втянуть Лидию в такую историю».
Телеграмму он послал с оплаченным ответом и около двух часов излагал на бумаге свои парижские приключения. Это вымотало его и расстроило окончательно. Он нуждался в отдыхе точно так же, как нуждался в воде, когда лежал первые несколько дней в парижском подвале Исидро. Как бы он хотел вывести Лидию из этой игры, выйти из нее самому и хоть на малое время снова оказаться на зеленых лугах Оксфорда! Ему нужен был отдых — и вовсе не для того, чтобы иметь возможность поразмыслить о предполагаемых вампирах из фольклора или — того хуже — о реальных ночных созданиях, крадущихся лондонскими мостовыми, вслушивающихся в голоса прохожих и провожающих их алчными взглядами.
Но возможности для отдыха не было. Он вытер пот с лица и продолжал водить пером по бумаге, вслушиваясь, на раздастся ли у дверей стук почтальона.
Он так и не дождался ответа. Через силу одевшись, Эшер послал за кэбом — отчасти чтобы создать впечатление предстоящей ему долгой поездки, отчасти надеясь увидеть Лидию возле библиотеки, а отчасти и потому, что пройти два квартала было вряд ли ему сейчас под силу.
— Мисс Мерридью, сэр? — переспросила хозяйка на Брутон-Плейс, выговаривая звук «и» в манере, свойственной выходцам из восточного Ланкашира. — Благослови вас Господь, сэр, а то мы уж гадали, к кому обратиться, — ведь бедная девочка не знает в Лондоне ни души…
— Что? — Эшер почувствовал, как кровь отлила от лица. Видя, что гость ее — и без того бледный — побледнел еще больше, хозяйка поспешила усадить его в кресло посреди тесной, заставленной вещами прихожей.
— Мы просто не знали, что делать, мой муж и я. Он говорит, что люди останавливаются у нас для того, чтобы никто не совал нос в их дела, и, вы уж простите меня, сэр, сказал, что как раз такие красотки и разгуливают по ночам… Но я-то видела, что она не из таких…
— Что случилось? — Голос Эшера был тих.
— Да Господь с вами, сэр, мисс Мерридью ушла еще позавчера, и, что бы там ни говорил мой муж, а я уже хотела звонить в полицию.
Глава 16
Обе комнаты, где жила Лидия (как, впрочем, любое помещение, где она поселялась хотя бы на день), завалены были газетами, журналами, книгами и прочими свидетельствами ее последних изысканий: аккуратно скопированными записями газовой компании, счетами за электричество, газетными вырезками. Эшера прошиб озноб, когда среди прочего он обнаружил две выписки по делу об убийстве в Лаймхаусе. Имена и адреса прилагались отдельно. Лидия явно тщательнейшим образом просеяла приходские архивы, дарственные и завещания, прежде чем составила этот небольшой, но неоспоримый список персон, пренебрегших обязанностью умереть в должный срок.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
