одарят. Тьфу! А за гостинцы спасибо. Балуешь ты меня, ведьмак.
— В жизни радостей мало. Если я могу тому, кто мне по душе, лишний раз приятное сделать, то особо не думаю. Ты же меня, батюшка, с вот такого возраста знаешь, верно? Ну и как тебе не потрафить?
Красивое слово. Недавно прочел в какой-то книге, запомнил. Вот, пригодилось.
— Кстати, тут твоя женка бывшая заглядывала — развертывая карамельку, сообщил мне лесовик — Печальная сильно. Плакала даже у той березы, которую ты, паршивец, ножом изукрасил по малолетству.
Есть тут такая. И да, вырезал я некогда на ней заветно-классическое «С+С=Л». Меня тогда чувства переполняли на пару с гормонами, вот и отметился.
Но вот что Светке неймется-то все? Вроде все что можно обсудили, по полочкам разложили, как мне казалось, друг друга поняли. Нет, я всегда знал о том, что для мой бывшей самая желанная цель та, что не достижима, но в данном случае этот принцип не работает. Я уже в прошлом, а за ним гнаться смысла нет. Впрочем, у нее на этот счет наверняка другое мнение.
И ещё — что-то слишком много представительниц противоположного пола стало вращаться в моей орбите. Это добром не кончится. Я далек от убеждений вроде «мужчину губит не война, его смерть таится в улыбке женщины», но должен признать, что в какой-то момент может начаться комедия ошибок в стиле Шекспира, чего не хотелось бы. Просто участниками этой потенциальной пьесы являются самые разные дамы, среди которых в том числе есть амбициозная ведьма и сотрудница правоохранительных органов, потому все это может из комедии запросто превратиться в трагедию. Той же Ваське ничего не стоит навесить проклятия на всех конкуренток, кроме, пожалуй, вышеуказанной Вике. Та ей не по зубам.
Да и не до них сейчас, родимых. У меня проблем накопилось больше, чем следует.
— Никак хворь какая приключилась? — поинтересовался у меня леший — Чую, в груди у тебя маленько похрипывает.
— Да вот, с лихими людьми дорожки сплелись в одну — не стал скрывать я — Налетел грудью на пулю.
— Они что же?
— Им повезло меньше, чем мне — не без гордости ответил я.
— Пойдем-ка — поманил меня за собой старичок — Подлечу тебя маленько.
Я был уверен, что мне сейчас снова доведется испить того чудного сока, который дает береза, оставшаяся в память от берегини, но нет, ошибся. Минут через десять мы оказались на небольшой полянке, в центре которой стоял изрядных размеров дуб. И я был готово поклясться, что здесь никогда не бывал, даром что в детстве и юности местный лес исходил вдоль и поперек.
Лесовик подошел к дереву, что-то прошептал, и я увидел, как толстенный корень, который выпирал из-под земли не меньше, чем на полметра, ещё сильнее оттопырился и открыл дорогу звонко зажурчавшей воде. Был ли это родник или ключ — не знаю, но выглядело все со стороны невероятно зрелищно.
— Испей — поднес мне Лесной Хозяин сплетенную из бересты чащу, наполненную прозрачной влагой — Давай-давай, тебе этой водицы сейчас хлебнуть самое то.
Упрашивать меня не пришлось, и я в три глотка опустошил емкость.
Вода была невероятно холодная, просто-таки ледяная и неимоверно вкусная. Причем описать ту гамму ощущений, что меня накрыла, просто не смогу. Не найду нужных слов.
После третьего глотка у меня перехватило дух, а когда я отдышался, то ощутил, что из души ушла накопившаяся моральная усталость, а из тела всяческие напоминания о каких-либо недомоганиях.
— Однако — я протянул чашку лесовику — Это что же за диво такое?
— Говорю же — правильная вода — тот снова зачерпнул влаги, но на этот раз сам припал ртом к емкости — Уффф! Хорошо. Она, парень, силу из таких глубин берет, куда человеку ввек не добраться, ага. В ней вся мощь земная, исконная, обитает. А ещё отголоски первых гроз, что Перун на землю посылает, свет Хорсов, что роса в себя впитывает. Да много чего. Правда и поможет она не всякому, а только тому, кому сама пожелает. Тебя вот она приветила — и показалась, и подлечила.
А ведь у меня в рюкзаке, что за плечами находится, полулитровая баклажка лежит. Интересно, если Бэллу такой водой напоить, ей полегчает?
— Не выйдет ничего — сообщил мне старичок, лукаво улыбнувшись — Сила ее только тут живет, у моего заветного дуба. Если ее с поляны унести, то она станет просто водой.
— Никак мысли начал вслух проговаривать? — перепугался я — Вот и все, дожил.
— У тебя они на лбу написаны — рассмеялся лесовик — Уж не обессудь. Да ты садись, паря, садись. Солнце вон ещё где, до темноты время есть, раньше те тати не покажутся. Хочешь — вздремни, хочешь просто отдохни. И вот, ещё попей, если желаешь.
Я желал. Очень хотелось снова ощутить это необычное чувство, когда тебе тело на пару с душой словно апгрейдят.
— И что, любую хворь эта благодать изживает? — вытерев рот, поинтересовался я у лешего — Даже самую погибельную?
— Нет. На такое только живая вода способна. А тут другое. Если есть у тебя тоска-печаль на сердце — эта водица ее сгладит. Если рана вроде поджила, но все же беспокоит, к дождю там, или перед сном — она ее до конца залечит. Но мертвого поднять не сможет, нет. И насквозь хворого здоровым сделать тоже.
— А вот вы сказали, что этот дуб заветный. В каком смысле?
— С него этот лес начался — пояснил Хозяин — Он первым у поля себе землицу отвоевал, а за ним и остальные дерева пошли в рост. И пращур мой аккурат под этим корнем когда-то приют себе нашел. Это уж потом дед мой в дупло перебрался. Вон в то. Тогда же и этот ключ забил, расщедрился Велес, одарил моего родича таким гостинцем. Пока этот дуб стоит — живет лес и живу я. Он корень всему!
Вот так-то. Стало быть, дедушка меня к себе в гости пригласил. Приятно. Я прекрасно осознаю, насколько высока, выходит, у него ко мне степень доверия.
Но елки-палки, как же дышится и думается легко после второй чаши. Прямо сказка!
Мой спутник тем временем взял, да и задремал, привалившись спиной к дубу и надвинув головной убор на глаза, даже похрапывать начал. Но при этом он не забывал прижимать к себе правой рукой полиэтиленовый пакет, в котором хранились те продукты, что я ему подарил. Вот ведь до чего век урбанизации лесную нечисть довел,
