– Вам лучше помириться с князем Ярославом, если не хотите, чтобы он наказал вас сильней, чем уже это сделал.
Эймунд едва сдержался, чтобы не спросить, откуда она знает. Заметив, как что-то дрогнуло в его глазах, Ингигерд чуть усмехнулась:
– Я могу в этом помочь. Скажи князю.
Если честно, то в голове у норвежца мелькнула мысль, что поездка княгини почти без охраны по лесу, в котором полочане и варяги, просто хитрый замысел самого Ярослава. Он даже головой мотнул, чтобы эту мысль отогнать. Знай Ингигерд, что Эймунд так подумал, какой простор для ее речей был бы, но княгиня не подозревала. Мгновенное замешательство норманна она приняла за нерешительность и добавила с нажимом:
– Ты советуешь князю, он тебя слушает.
Это была явная лесть, женским чутьем Ингигерд почуяла слабое место Эймунда, которому очень хотелось думать, что все князья, которым он служит, поступают только по его совету, а если идут против, то потом очень жалеют. Эймунд поддался на лесть, правда, все же помотал головой:
– Это решает князь. Его будет тяжело переломить.
Фальшивые сомнения не обманули княгиню, она улыбнулась одними уголками губ и положила ручку на рукав норманна:
– Но твои советы больше всего значат.
Эймунд растаял, он потек, как масло на солнце. Брячислав был не столь мягок, напротив, он не сразу даже согласился поговорить с Ингигерд.
Зато сама княгиня за то время, пока норманн убеждал полоцкого князя, для себя сообразила то, что не успела понять во время замешательства Эймунда. На сей раз разговор с Брячиславом был совсем другим.
– Князь, неужели ты думаешь, что муж отпустил бы меня разъезжать по лесу, не будь на то нарочной задумки?
Эймунд мысленно ахнул: значит, все же он был прав в подозрениях! А Брячислав напрягся: какие еще могут быть придумки у киевского князя, который и так разбил их наголову?
Ингигерд заметила все, и легкое смущение Брячислава, и прищур Эймунда, и на сей раз истолковала их правильно.
– Князь не может прямо связаться с вами, это выглядело бы предательством. (Господи, что я говорю, слышал бы меня Ярослав!) Это удобней сделать мне. Я могу помочь примириться вам с князем, чтобы каждому была оказана та честь, какую он заслуживает.
Все разговоры про заслуженную честь – примочка на раны Эймунду. Но и Брячислав, похоже, задумался.
Разговор затянулся надолго, наконец Ингигерд поняла, что зря уговаривает Брячислава, он совсем не упрям, давно все понял, только не решается сказать последнее слово, а потому вдруг резко поднялась:
– Я вижу, что зря трачу время на уговоры. Ты волен поместить меня в темницу, как свою добычу, князь (а что, если он так и сделает?!), но тем тяжелее будет тебе наказание. Когда Ярослав возьмет Полоцк, то твоя княгиня и твой сын будут такими же пленниками!
Ингигерд понятия не имела, женат ли Брячислав вообще, а уж о сыне тем паче, но князь почему-то побледнел:
– Откуда ты знаешь о сыне?
Не отвечая, княгиня пошла вон с гордо вскинутой головой. И вдруг у самого выхода из шатра она сообразила, чем еще можно взять Эймунда. Остановившись, она поманила его к себе и добавила по-норвежски:
– Я могу написать королю Норвегии о тебе, чтобы оказал честь.
Брячислав напряженно вслушивался, но при Ингигерд ни возмущаться, ни спрашивать не стал.
* * *
В шатер к Ярославу влетел Рёнгвальд:
– Беда, князь!
– Что?!
– Ингигерд решила догнать нас и неподалеку попалась норманнам. Она в плену у Брячислава и Эймунда!
В сжатой руке Ярослава что-то треснуло, даже не глядя что именно, отшвырнул в сторону, вылетел из шатра, схватил за грудки стоявшего ближе Непшу:
– Где княгиня?!
Тот низко опустил голову:
– Всего на минутку позволили отъехать вперед тут, уже недалеко… Двоих ее гридей убили, а она сама пропала.
– А ты где был?!
– Мы чуть сзади оказались. Княгиня и слушать об осторожности не хотела…
Ярослав ударил Непшу так, что тот отлетел в сторону, из носа хлынула кровь, бросился на бедолагу, в злости стал пинать ногами. На князя навалился Рёнгвальд:
– Ярицлейв, остынь! Точно ты не знаешь Ингигерд, ее никто переубедить не может. Мог ли дружинник с ней сладить?
Князь вдруг сразу обессилел, он ударил дружинника не столько из-за того, что был зол, сколько из отчаянья. Ингигерд в руках у Брячислава и норманнов. В руках Эймунда, которого пыталась убить! Что могут теперь сделать с ней норманны? Они обид не прощают.
Князь ушел обратно в шатер, а к Непше бросился его приятель, тоже дружинник:
– Эк тебя князь! Никогда не видал его таким…
Непша, выплевывая изо рта выбитый тяжелой княжьей рукой зуб, помотал головой:
– Прав он, нельзя было княгиню одну и на шаг от себя отпускать.
Сам Ярослав ломал голову, что теперь делать. Броситься вслед освобождать Ингигерд? Но кто знает, сколько людей у Брячислава, тем более что они уже неподалеку от полоцких владений. Набегут со всей округи, снова новгородцы в полон попадут. Нет, их надо проводить до самого Новгорода, чтобы еще чего не случилось.
Тогда как быть с Ингигерд? Она никогда не простит мужу, если тот не попробует ее освободить. Все разрешилось совершенно неожиданно.
Рёнгвальд только хотел предложить отправить на выручку Ингигерд его дружину, а князю со своими провожать новгородцев, как снаружи раздался вопль:
– Едут!
Ярослав и норвежец выскочили из шатра, точно на пожаре:
– Кто едет?!
– Где?!
Дружинник, стоявший на пригорке и наблюдавший за окрестностями, показал в сторону:
– Вона!
Ярослав взлетел на пригорок, забыв о хромоте. Наверняка это Брячислав прислал своих послов, диктуя условия освобождения Ингигерд. Если честно, то князь был готов на любые. Кроме одного – новгородский полон должен быть возвращен домой!
Но то, что увидел, заставило замереть. К киевлянам приближался отряд всадников, во главе которого ехала… сама Ингигерд! Причем даже издали было видно, что женщина не связана, мало того, выглядит вполне довольной!
* * *
Ингигерд действительно ехала в сопровождении нескольких норманнов из Эймундовых. Ярослав в напряжении ждал. У него уже мелькнуло подозрение, похожее на то, что пришло в голову Эймунду: а вдруг появление здесь княгини просто хитрость? Но не радоваться появлению жены не мог.
Ингигерд сошла с коня, с трудом сдерживаясь, чтобы не броситься с восторженным рассказом о том, чего добилась у Брячислава. Только в шатре принялась объяснять:
– Брячислав готов заключить с тобой мир навсегда.
Ярослав усмехнулся:
– Конечно, после того, как я его побил!
– Но…
– Ты лучше объясни, как оказалась у него?
– Ярослав, я просила взять меня с собой, но ты не взял. Я поспешила следом, но попалась Эймунду в полон. Он совсем молодой мальчик…
– Кто, Эймунд?!
– Нет, Брячислав.
Князь вздохнул:
– Конечно, он ровесник Илье, мне в сыновья годится. Думаю, это Эймунд его подбил на глупости.
– Хороши глупости – пограбил Новгород! Но ты права – с Брячиславом надо договориться о мире, иначе такое будет повторяться. Сидеть в Киеве и бояться за Новгород или сидя в Новгороде думать о Киеве… И то, и другое плохо.
– Если Эймунд уберется из Руси, будет только лучше. А с Брячиславом договорись, он хороший. – И тут она сказала то, от чего у Ярослава снова заходили желваки: – Я напишу Олаву, чтобы он их принял…
– Без Олава не разобраться?! – фыркнул Ярослав и вышел вон.
Прибывшие с Ингигерд норманны терпеливо ждали, когда князь решит с ними поговорить. Оглядев людей Эймунда, Ярослав поинтересовался:
– А вам что велено, только княгиню привезти или мне что передать?
– Дак… – нерешительно развел руками старший.
– Отправитесь обратно, скажите полоцкому князю, что хочу с ним переговорить, пусть приезжает не боясь. Готов поделиться с ним многим, чтобы спокойным быть.
* * *
Уже на следующий день он смотрел на Брячислава и маялся от множества мыслей. Как же тот похож на свою бабку Рогнеду! Ярослав остался единственным, кто помнил княгиню, остальных уже на свете нет. А еще молодой князь был похож на его собственного погибшего сына Илью, и это добавляло тоски в княжье сердце. Он мгновенно понял одно – воевать с этим князем он не будет, никакой Киев не стоит, чтобы за него платить кровью человека, столько напоминающего родных! Если возможно, то вообще ни с кем воевать не будет. Но Новгород ни за что не отдаст!
– Брячислав, тебе говорили, что ты похож на Рогнеду?
Молодой князь вскинул изумленные глаза на старшего. Вот уж какого вопроса он ожидать не мог… Да и кто мог ему говорить, если Рогнеду в Полоцке видели еще до замужества? Ярослав вздохнул:
– Очень похож. Чего ты хочешь, Киев?
Глаза киевского князя смотрели прямо и требовательно. Скажи в тот миг Брячислав, что действительно хочет, ответил бы, мол, попробуй взять! Но полоцкий князь не был столь нагл:
– Витебск и Усвят мои.
– Хорошо, согласен.
