же континууме. Если вы потратите день там, он пройдет и здесь.
Короткий кивок. Затем Пендергаст в странном и неожиданном эмоциональном порыве шагнул к Проктору, протянув руку, которую тот пожал с серьезным видом.
– Продолжайте присматривать за прибором, если я не вернусь, – сказал ему Пендергаст.
– Да, сэр.
Пендергаст повернулся к Ференцу:
– Начинайте.
Покачав головой, Ференц указал на две отметки, сделанные им на полу с помощью спрея и трафаретов: большая красная буква «Х» и такой же большой зеленый круг, приблизительно в трех футах от нее.
– Не могли бы вы встать на красную букву «экс», мистер Пендергаст?
Пендергаст занял указанную позицию. Судя по тому, как он держал саквояж, тот был довольно тяжелым. Ференц опустил руки на главный пульт управления и принялся поворачивать ручки и рычаги, включая прибор. Проктор выполнял свою часть работы, наблюдая за многочисленными верньерами точной настройки, осциллографами и сенсорными панелями. Прибор загудел, тихо, но внятно.
– Плетение началось, – сообщил Ференц. – Решетка сформирована. Проктор, что с температурой полупроводника?
– В пределах допустимого.
Пендергаст стоял неподвижно. В котелке и с саквояжем он выглядел нелепо, но лицо его оставалось неприступным.
Отслеживая по контрольным датчикам неожиданные всплески и предупреждающие сигналы, Ференц перешел к следующему шагу.
– Главный лазер включен, – сказал он. – Вспомогательный лазер задействован.
Послышался новый гул, чуть выше прежнего. Ференц замер и прислушался, выискивая любые сбои и отклонения, которые могли говорить о неисправностях.
– Проктор, диагностика решеток?
– В порядке. И главная, и вспомогательная.
– Отлично. Решетки стабильны. Перехожу к формированию магнитных полей. Десять секунд до открытия портала.
Он оглянулся на Пендергаста. Тот понимающе кивнул.
– Остерегайтесь света, – сказал Ференц.
Пендергаст помнил, что оригинальный прибор яростно гудел, содрогался и стонал от напряжения, особенно когда работал с перегрузкой в течение нескольких последних сеансов. С новым устройством ничего такого не происходило – только глухое жужжание и плавное вращение шестеренок. Ференц отсчитывал секунды: три, две, одна…
Пустое пространство над зеленым кругом ненадолго замерцало, и наконец, как случалось при всех испытаниях, появилось нечто вроде ослепительно сияющего столба дрожащей воды. Он стал быстро разрастаться, потом стабилизировался.
– Войдите в круг, – сказал Ференц, стараясь не смотреть на свет.
Пендергаст с едва заметной задержкой шагнул вперед.
Гул вспомогательного агрегата резко усилился. Ференц бросил быстрый взгляд на индикаторы. Они зафиксировали скачок напряжения магнитного поля, уже затихавший. Этого следовало ожидать. Столб света, немного искаженный вхождением в него Пендергаста, успокоился и чуть потускнел. Сквозь колеблющуюся поверхность проглядывала кирпичная стена, какой-то мусор и краешек неба.
Ференц снова переключил внимание на пульт управления. Прибор работал в заданном режиме.
– Состояние?
– Стабильное, – ответил Проктор.
– Снижаю мощность до поддерживающего уровня.
Ференц медленно повернул регуляторы в обратном порядке, убедился, что проблем не возникло, и установил базовый уровень мощности. Устройство должно было находиться в дежурном режиме круглые сутки, на случай неожиданного возвращения Пендергаста. Здесь крылась главная опасность: если прибор выйдет из строя в отсутствие Пендергаста, вряд ли получится снова настроиться на то же самое место в той же самой вселенной… И Пендергаст останется там навсегда.
Гудение стихло, портал света потускнел и сделался прозрачным, почти невидимым.
Пендергаст исчез.
Ференц протяжно вздохнул и оглядел импровизированную лабораторию, словно желал удостовериться, что прибор действительно работает. И что Пендергаст очутился в другой, бесконечно далекой эпохе. Разумеется, узнать, что произошло, было невозможно. Может быть, он сделался грудой дымящегося мяса, лежавшей в грязном переулке. Но самая опасная часть операции прошла без помех… хотя они даже не устроили испытания. Ференц ощутил прилив торжества.
– Охренеть! Получилось! – выкрикнул он, потрясая кулаком в воздухе.
Затем покосился на Проктора, стоявшего у пульта управления с ледяной безучастностью. Тот указал на потрепанный портфель в углу.
– Ваш гонорар, – пояснил он.
Ференца еще потряхивало от пережитого за последнюю четверть часа. Он поднял портфель.
– Как сказал мистер Пендергаст, нам потребуется ваша помощь, пока прибор работает, – напомнил Проктор.
– Хорошо, – ответил Ференц, хотя не расслышал ни слова.
Открыв портфель, он уставился на полмиллиона долларов наличными.
45
8 июня, четверг
В десять минут восьмого Колдмуну позвонили. Он только-только расположился, чтобы позавтракать, в своей крохотной квартирке на Девяносто первой улице и сидел с кружкой переваренного кофе в руке; на столе стояла миска кукурузных хлопьев. Пробурчав проклятие, он взял телефон, но изменился в лице, увидев, что ему звонит Блок.
Не успел Колдмун хоть что-нибудь сказать, как Блок выпалил:
– Рубаха и головной убор – фальшивые.
– Вот так так! Подождите секунду. – Он чуть не выронил телефон, пока ставил чашку на стол. – Ну, рассказывайте.
– То и другое – фальшивки, никаких сомнений, – послышался задыхающийся от волнения голос. – Перья головного убора не совсем похожи, и вышивка бисером чуть-чуть, но все же отличается. На оригинале есть светлые пятна, а на подделке они отсутствуют. И узор из перьев дикобраза на рубахе не совпадает.
– Вы уверены?
– Они разные. Но при этом медаль мира, мокасины и легинсы – настоящие.
– Господи! Когда вы это выяснили?
– Сегодня около трех утра, но звонить было уже поздно.
– Вы никому не рассказывали?
– Никому. Но я хочу спросить… что мне теперь делать?
Колдмун задумался. Отпечатки пальцев «Джорджа Смита» уже считаны с музейного сканера и отправлены в Куантико. Меньше чем через сутки он узнает, есть ли совпадения. Тем временем нужно получить ордер и забрать обе подделки. Там могут оказаться образцы ДНК и другие следы… возможно, даже самого Туигла.
– Пока не нужно делать ничего, – ответил Колдмун. – Никому не рассказывайте об этом и держите экспонаты под замком. К ним нельзя никого подпускать – это улики по делу об убийстве. Вы все поняли?
– Да, понял.
– Тогда держите это при себе и занимайтесь обычными делами. Как только мы получим ордер, то сразу заберем эти два экспоната. И мы не собираемся привлекать вас к делу… Во всяком случае пока.
– Ясно.
– Вы хорошо поработали. Спасибо.
– Надеюсь, что вы вернете оригиналы. Меня это прямо взбесило – мало того что экспонаты держали под замком, в темноте, так они, наверное, попали в коллекцию какого-то богатого мерзавца в Дубае или еще где-нибудь.
– Мы обязательно их вернем, – сказал Колдмун и отключил телефон, удивляясь тому, что резкие слова молодого человека вызвали приступ ярости у него самого.
Он подумал о том, как удивительно разворачиваются события. Некто с кучей баксов настолько одержим Сидящим Быком, что не остановился перед жестоким убийством. Будет чертовски здорово, если его определят по отпечаткам пальцев.
Колдмун набрал номер д’Агосты.
Уже днем, когда д’Агоста подвозил его к музею с ордером на изъятие двух фальшивых экспонатов, Колдмун услышал, как динькнул телефон, сигнализируя о
