Джерри вел машину сквозь серый день, мимо руин, вдоль по длинной обсидиановой Уэстбурн-Гроув.
У него было ощущение, что Бисли находится где-то рядом. Пастор, по всей вероятности, послал Карен фон Крупп, чтобы она отыскала его.
Он доехал до булыжника на Лэдброук-Гроув, и его машина не смогла двигаться дальше. Джерри выбрался из нее и начал взбираться вверх по бетону, между хитросплетениями ветвей с листьями, как бы перекрученных проволокой, которая скрепляла их.
Он добрался до места, где стоял монастырь, и вскарабкался на самый высокий обломок, чтобы осмотреться.
С того места был виден Голланд Парк. Тот лежал перед ним совершенно нетронутый, неповрежденный, на возвышенности, протянувшейся на юго-запад. Его деревья туманились золотым и зеленым. Некоторое время он рассматривал их.
Через несколько минут Джерри достал вибропистолет из замшевой кобуры, повернулся и, положив оружие на сгиб левой руки, направил его на обломок здания, расположенный вблизи центра уничтоженного монастыря.
Обломок начал дрожать и вибрировать. Затем вместо него осталось только облачко пыли. Джерри шагнул вперед и посмотрел на расчищенный участок.
Стальная дверь, закрывающая колодец-ловушку, была все еще на месте. Она сверкала, как отполированная. Джерри встал на колени, прижал к ней ладонь и пробормотал два слова. Дверь с шипением опустила Джерри на шесть метров. Он поднялся и посмотрел из шахты на небо. Он мог видеть солнце. Оно почти не переместилось.
Стальная дверь поднялась и отсекла свет.
Джерри нажал кнопку. Неяркий свет на мгновение осветил помещение, в котором находился Джерри, и затем погас. Он осторожно двинулся сквозь темноту к одной из стен, нащупал полку над головой и нашел то, что он надеялся найти, вытащил зажигалку и с ее помощью ухитрился поджечь фитиль.
Джерри увидел, что керосина мало, но надеялся, что этого хватит.
Лампа была сделана из голубого стекла, украшенного золотистыми и алыми цветками. Свет лампы отбрасывал рваные тени по комнате, заполненной пыльным химическим оборудованием; это была частица более ранней исторической эпохи. Джерри пересек комнату по направлению к деревянной двери и отворил ее толчком ноги.
Она со скрипом открылась.
Он вошел в туннель, где в мерцающем свете люминесцентных ламп светились шкурки полудохлых крыс. Пока Джерри пробирался мимо них, крысы едва шевелились.
В туннеле было сыро, холодно и тихо. При свете керосиновой лампы Джерри увидел, что его руки приобрели бледный золотистый оттенок. Ему была нужна поддержка. Бисли должен был увеличить мощность машины. Джерри наступил на крысу, и она слабо пискнула.
Приблизительно через полмили туннель начал подниматься, пока не закончился еще одной стальной дверью. Джерри прижал к ней руки. Дверь не шелохнулась. Пробормотал слова. Дверь осталась закрытой.
Вздохнув, он достал вибропистолет. Его кости болели. Ему потребовалось гораздо дольше применять оружие, чем обычно требовалось для разложения стали. Постепенно в туннель просочился дневной свет и образовалось отверстие, достаточно большое для того, чтобы он смог протиснуться сквозь него. Джерри оказался в Голланд Парке, вблизи ресторана «Бельведер», который когда-то был частью Голландского дома с оранжереей.
Джерри отправился в путь в полдень. Теперь же было утро.
Неужели Бисли не понимает, насколько бесчувствен его план? Очень большой расход энергии.
Он подумал о Кэтрин и побежал.
3. Так ты хочешь быть звездой рок-н-ролла?
Достигнув Елизаветинского входа Голландского дома, Джерри за секунду остановился и посмотрел вверх.
Американские истребители хороводили в льдистом небе. В течение нескольких минут они выполняли сложные фигуры, потом перегруппировались в обычные звенья и улетели прочь от Лондона в сторону Атлантического океана. То ли их отозвали, то ли их миссия была выполнена.
Со смешанными чувствами Джерри наблюдал, как самолеты улетали.
Теперь ему следовало заняться своими делами.
Раскрыв тяжелые двери особняка, он вошел в большой, сумрачный зал. Когда-то здесь были ворота преобразователя, но Джерри знал, что теперь они уже исчезли. Бисли полностью нарушил фазирование.
Джерри вытащил пистолет из кобуры и начал подниматься по лестнице, построенной в стиле Тюдоров.
Митци ждала его наверху. Она не была вооружена. На ней было платье до щиколоток фасона времен Регентства, сшитое из полос светлого и темного шелка. На ногах были шелковые шлепанцы, а золотистые волосы были собраны так, чтобы обрамлять лицо. Большие голубые глаза ее внимательно смотрели на Джерри.
— Герр Корнелиус. Вы выглядите неважно.
— Я чувствую себя настолько хорошо, насколько это возможно. — Джерри слегка качнул вибропистолетом. — Бисли здесь?
— Мой отец? Да. Он ждет вас. Он думает, что вы, вероятно, готовы наконец присоединиться к нам.
Митци улыбнулась, и Джерри увидел, что ее зубы, как ему показалось, заострились, как у лисицы.
— Скоро снова наступит лето, и мы сможем снова быть вместе. — Она повернулась и пошла по лестничной площадке. — Сюда, — сказала она Джерри.
Джерри помедлил.
— В чем дело? — Она остановилась около двери главной спальни.
— Смерть, — его ноздри затрепетали, — много смерти.
— Со смертью все в порядке. Бояться совершенно нечего. Это как сон.
— Это зависит от того, какая смерть, — в отчаянии Джерри сжал оружие.
— Разве тебе не нравится идея жизни после смерти?
— Это зависит от того, какая жизнь.
— Герр Корнелиус, в вас совершенно нет веры. — Ее глаза сочувственно расширились. — Вы такой необузданный.
— Я… — Джерри вдруг почувствовал себя очень уставшим.
— Вы дикий зверь.
— Нет…
— Вы должны быть более покорным. Когда-нибудь.
— Я хочу… — Джерри судорожно вздохнул и слезы хлынули по его лицу, — я хочу…
— Мира. Это именно то, чего хотим мы.
— Мира?
Джерри слегка качнулся на каблуках. Он все еще крепко сжимал оружие так как казалось, что вся энергия сконцентрировалась в его правой руке.
Митци подошла к нему. Он попытался поднять оружие. Она протянула ему руку ладонью вверх. Он покачал головой.
— Не хотел бы ты отдохнуть? Мы можем помочь тебе отдохнуть.
— Да, но не так, как ты думаешь.
Митци нахмурилась, ее взгляд стал внимательным.
— Ты что, собираешься торговаться по мелочам? Разве имеет значение, каким способом мы поможем тебе?
— Да.
— Мы все стали старше, как ты понимаешь. Более зрелыми.
