Жена… Я никогда не думала, что стану ею таким образом – в уединенной старинной церкви на вершине холма, окруженной раскидистыми кленами, в обществе только священника и двух свидетелей, Эстер и Рика. Возможно, я неосознанно оттягивала нашу свадьбу, не желая быть разряженной куклой в бриллиантах и безумно дорогом платье, выставленной напоказ перед сотнями совершенно незнакомых мне людей только потому, что «так положено». А Кейн, мой муж – как я с полным правом могу его сейчас называть – сделал так, что эта церемония не вызвала у меня никаких отрицательных эмоций. Ну, почти никаких... Я вспомнила, каким растерянным он выглядел, получив букетом по лицу. И ему, кстати говоря, повезло, что там не было роз, иначе молодой муж проводил бы брачную ночь с царапинами на лице.
Муж… Первая брачная ночь… Меня охватило странное томительное предвкушение. Странное, поскольку мы уже несколько лет живем вместе, я ношу ребенка от него, и наша первая ночь не принесла особого удовольствия ни одному из нас. Но сегодня я впервые лягу в постель и прижмусь к собственному мужу, а если учесть, что прошло столько дней…
Я невольно задрожала и потеснее прильнула к Кейну.
- Замерзла? – Кейн отстранился и поспешно сбросил с себя пиджак, накидывая его на мои обнаженные плечи. – Эрика, я совсем забыл, что ты почти раздета. Пойдем в машину, она внизу, у подножия холма.
Устроившись на пассажирском сиденье автомобиля, ощущая теплый воздух из климатической установки, обдувающий мое тело, я поинтересовалась:
- А куда мы едем? В Дублин, ко мне в гостиницу?
Кейн, протянув руку, сжал мои пальцы.
- Нет, на сегодняшнюю ночь я снял другой номер. Но вначале предлагаю перекусить.
Я внезапно поняла, что жутко проголодалась и с воодушевлением согласилась.
- Какой-нибудь хороший ресторан? – поинтересовался Кейн. – Можем доехать до Дублина, если хочешь, не сомневаюсь, что найдем там то, что нужно.
- Не хочу, - решительно отказалась я. – Рестораны везде одинаковые, на мой взгляд. Давай поищем в Селбридже что-нибудь вроде паба. Какой смысл приезжать в Ирландию, чтобы поужинать в Рэдиссон-отеле?
- У меня нет возражений, - улыбнулся мой муж, поворачивая налево, к центру Селбриджа.
Симпатичное заведение нашлось совсем неподалеку, буквально через пару кварталов. Нас привлекла зеленая вывеска «Веселый лепрекон». Кейн, не говоря ни слова, припарковался в удачно освободившемся месте, помог мне выйти из машины и пропустил внутрь, придержав тяжелую дверь.
Я с любопытством огляделась. Как и сегодня в церкви, мне внезапно показалось, что мы попали в позапрошлое столетие. Простая добротная мебель, вытертые до блеска деревянные скамьи, лампы, стилизованные под старинные светильники, а в углу – небольшая фигурка старичка в зеленом кафтанчике и зеленой же остроконечной шляпе, поставившего ногу на горшочек с монетками и весело улыбавшегося. Никаких модерновых сверкающих барных стоек или аляпистых, бьющих по глазам яркими цветовыми пятнами картинок на стенах.
- Вы первый раз у нас? – Рядом возникла официантка в длинной клетчатой юбке, переднике и белой блузке с пышными рукавами. – Бросьте в горшочек по монетке - на счастье, и я провожу вас за столик.
Кейн порылся в карманах брюк, вытащил два двадцатипятицентовика и протянул один мне. Монетки весело звякнули, упав в горшочек.
- Я Мэгги. – Девушка просияла совсем не той вымученной улыбкой, которую можно видеть у американских официанток. – Пойдемте, я покажу вам, где можно сесть.
Она повернулась, взмахнув широкой юбкой, и ловко стала пробираться через заполненный зал. Кейн обнял меня за плечи, привлекая к себе, и повел за ней.
Официантка провела нас к маленькому, на двоих, столику, стоящему очень неудобно, почти у входа в кухню, но вполне устроившему нас.
- Сейчас принесу меню, - девушка опять повернулась, но Кейн остановил ее.
- Мэгги, подождите. Не надо меню. Принесите нам что-нибудь сытное, но легкое.
- Тогда камбала с овощами, - мгновенно ответила девушка. – И светлый эль, да?
- Нет, - покачала я головой. – Воду, просто воду, хорошо?
- Конечно, - улыбнулась официантка, вновь разворачиваясь.
- Мэгги… А почему вы решили, что мы здесь впервые? – позвал ее Кейн.
- Потому что сегодня суббота, и здесь собираются только завсегдатаи, - весело пояснила девушка, обведя рукой заполненный людьми зал. – Они приходят послушать Шэннон.
- А кто такая Шэннон? – поинтересовался Кейн.
- Вы не знаете? – изумилась девушка. – Она поет старинные баллады. Ее давно зовут выступать на сцене, но Шэннон не желает. Она предпочитает приходить сюда каждую субботу, говорит, что у нас чувствуется дух древней Ирландии. Понимаете, о чем я говорю? – Мы кивнули. – Ну вот, - обрадовалась Мэгги. – Надеюсь, вам понравится ее пение.
На этот раз девушку никто не стал останавливать, и она умчалась на кухню, чтобы вернуться через пару минут с приборами, ржаными булочками и водой в высоких запотевших стаканах.
- Рыба будет готова через десять минут, - пообещала она и убежала.
- Тебе нравится здесь? – чуть встревоженно спросил Кейн, зная, что я не очень люблю скопление народа и, тем более, так называемую «живую музыку».
- Очень, - улыбнулась я, беря его за руку. – Думаю, мне удастся пережить и нежданный концерт. Пусть свадьба будет нетрадиционной до конца!
Кейн, усмехнувшись, сжал мои пальцы, на одном из которых сияло тоненькое кольцо.
- Красивое, - тихо сказала я. – Хорошо, что на нем нет ничего выдающегося, типа фамильных бриллиантов, или глупых романтических надписей, вроде «Твой навеки»...
- Я знал, что тебе понравится. Но надпись я все-таки сделал, правда, не слишком романтическую, - улыбнулся он.
- Какую? – заинтересовалась я.
- Сними и посмотри.
Я стащила с пальца кольцо и поднесла его к светильнику в форме свечи, стоящему на столе. Мне пришлось напрячь зрение, но достаточно было разглядеть только две заглавных буквы – «М» и «Д», чтобы понять, что означает надпись.
- Осталось понять, кто из нас теперь Мастер, - засмеялась я, вновь надевая кольцо на палец.
- А это имеет какое-то значение?
- Нет, - чуть подумав, сообщила я. – Тем более, что я точно знаю, кто через полгода будет Мастером, по крайней мере, для меня.
- Да уж, - улыбнулся Кейн и опять сжал мою руку.
Мы просто сидели, смотрели друг на друга и молчали, через касание передавая свои нежность, любовь и страсть, только и ждавшую момента, чтобы вырваться на поверхность, а пока тлевшую жаркими угольками где-то глубоко внутри нас.
