мы ведём не дефинляндизацию, а русификацию Финляндии. И нечего сюда шведам ездить! Спорили мы тогда много, но я почти ничего не добился.
И разумеется, ему постоянно не хватало денег! Вот и вводил он разные налоги. То «водный налог» на ГЭС, то акциз на бензин, то пошлина за экспорт цветных металлов. Казалось бы, ещё дюжину лет многие бы рассмеялись, услышав об этом. Россия все цветные металлы импортировала. Даже свинец. Не говоря уже про медь, никель, алюминий и хром. И даже марганец с Чиатурского и Никопольского месторождений вывозили в виде рудного концентрата, а не в виде ферромарганца. Нашлись люди, раскрутили всё это так, что теперь не только руды добываем, но и закрываем все потребности страны. И даже на экспорт остаётся. Ну и дайте им работать, отбить вложения, развиваться… Нет, платите пошлину! Государству нужны деньги! Опять же, он требовал от нас участия в займах, кредитования переселенцев… Короче, ему были нужны деньги, деньги и ещё раз деньги!
До поры до времени меня всё устраивало. Он брал деньги, но его же программы приносили нам дополнительный рост продаж всего — банковских услуг, страховок, электроэнергии, удобрений, угля, мазута, тракторов, грузовиков, моторов, моторных топлива для двигателей внутреннего сгорания, стали и механизмов, меди и алюминия, продуктов, полученных от заёмщиков в погашение, стройматериалов и доходных домов… Опять же — одежды и обуви, произведённой предприятиями-партнёрами. И всё это давало денег даже чуть больше, пусть и с некоторой отсрочкой. Да к тому же, повторюсь, я надеялся, что это снижает вероятность революции и гражданской войны.
Также он полностью поддерживал меня в области внедрения всеобщего образования. Не только он, конечно же! Удалось подключить и Сандро с Ксенией, и даже Воронцовых-Дашковых, после того, как объяснил им, в чём тут интерес управляемого ими Кавказа. Ну и партия прогрессистов поддержала. И партия кадетов. Все вместе мы добились того, чтобы уже в конце мая 1909 года, всего после шестнадцати месяцев изучения и правок, Законопроект передали в Думу для рассмотрения. Для такого проекта скорость почти рекордная!
Потому я и терпел, что пользы от него было больше.
Но отбирать у нас железные дороги и Канал, не давая взамен ничего, было уже перебором! Тут я даже зубами заскрипел, как услышал!
И в довершение всего ещё и конфликт из-за китайцев. Столыпин не просто возражал против приезда в Россию даже близких родственников или жён уже принявших российское подданство китайцев, он и дела уже имеющихся приказал пересматривать! Дескать, не все они христианами были, и уж тем более не все — православными!
Ну да, это так и было! Но теперь-то они все в православную церковь ходят! И мне, между прочим, работников как не хватало, так и не хватает! Хотя бы для того, чтобы так нужные ему деньги продолжали появляться!
Вот и пришлось провернуть несколько проектов, чтобы пополнить денежные ручейки. В том числе — перенять одно решение из будущего…'
Торнио, Финляндия, филиал Холдинга, 4 июня (17 июня) 1909 года, четверг
— Так зачем вы привезли меня сюда, господин Воронцов?
— Немного терпения, уважаемый господин Сунь Чжуншань! Мы уже приехали, теперь осталось только подняться в кабинет, и вы всё увидите своими глазами.
Надо сказать, двенадцатиэтажная игла конторы впечатляла и сама по себе. Хоть ей и далеко до Беломорского тучереза по высоте, а по общему объёму помещений уступает раз в двадцать, но на фоне окрестных малоэтажек смотрелась подавляюще.
Так, собственно, и задумывалось! И финны, населяющие Торнио, и шведы, живущие совсем рядом, но уже по ту сторону границы, должны иметь зримый символ наступивших перемен. И не просто металлургические заводы, возникшие по обе стороны границы, не просто обилие русских и китайцев на улицах, которое, пусть и с трудом, но удалось продавить, а вот такой вот убедительный символ! Все процветание здесь возникло благодаря Воронцовым!
Кабинет на последнем этаже был особым. Огромные панорамные окна вокруг всего здания. Эдакая смотровая площадка, пусть и не общедоступная. Если честно, её оборудовали для одного-единственного человека. Для вот этого самого китайца! Революционера, репортёра и создателя газеты «Чжунго жибао», что переводилось просто и незатейливо — «Китайская газета».
Человека, на которого мне год назад принесли досье. Или, как тут называли, памятную папку. Нет, знакомы мы с ним были давно, и справку по нему я запросил ещё в самом начале. Но год назад, под очередной крупный проект поручил обновить. Начал читать и вздрогнул! Вот так, прямо всем телом вздрогнул, чуть папку не выронил!
А как ещё отреагировать, если я прямо во первых строках прочёл: «Сунь Чжуншань — имя, принятое в эмиграции, литературный псевдоним — Сунь Вэнь, настоящее имя — Сунь Ятсен или 孫逸仙, родился 12 ноября 1866 в деревне Цуйхэн уезда Сяншань…»
Как ещё реагировать, я вас спрашиваю⁈ Я ведь прекрасно помнил, что Сунь Ятсен — не просто хрен с горы! Это создатель партии Гоминьдан! И первый президент Китайской республики! Когда именно эта самая Республика состоялась, я, разумеется, не помнил, но историк в школе упоминал, что Ленин ещё до революции призывал у него учиться! Получалось, что уже меньше десятилетия осталось!
Судьба свела меня с таким человеком, а я с него только всякие мелочи имею, типа вербовки рабочих! Ну и дурень же я! Больше можно получить! Куда больше!
Вот и приказал построить этот кабинет в здании. Специально для этого визита.
— Посмотрите, уважаемый Сунь Чжуньшань, здесь легко видеть, что я предлагаю. Моё Правительство запретило мне ввозить в страну не только китайцев, но и шведов. А мне нужны эти люди! Хорошего металлурга и хорошего инженера надо очень долго учить. И всё равно — не каждый годится. Я хотел, чтобы шведские металлурги и инженеры не просто работали на мою страну, я хотел, чтобы они учили наших людей!
— Благородная задача! — склонил голову китаец. — Обучение народа помогает развивать экономику, а развитие экономики — одна из трёх опор для подлинной независимости и величия страны!
Ну да, ещё бы! Я уже был ознакомлен с его знаменитыми «тремя народными принципами». Будущий основатель Гоминьдана считает и убеждает соратников, что ситуацию в Китае можно кардинально изменить, решив три вопроса: национальный, политический и экономический.
— Именно так. Я не стал спорить со своим правительством, а просто вместо расширения заводов в Оулу, построил ещё несколько. Часть тут, в Торнио. Здесь большинство работников — финны. Но хватает и русских, китайцев, и прочих национальностей, живущих в Империи. Они тут не
