хватаются за челюсти, чувствуя привкус крови. Они мгновенно собираются ответить МакКлайфу-старшему и хорошенько отмутузить его. Правда, они не успевают и пальцем тронуть этого человека, потому что Эдвард тут же оттаскивает брата подальше, уставив свой взгляд на Отто и Эндрю и громко вскрикнув:
— ТАК, ДОВОЛЬНО! Только попробуйте хоть пальцем тронуть его, поганые козлы, а иначе вы пожалейте об этом. Я ПОНЯТНО, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, ОБЪЯСНЯЮ?
— Да твой братец реально больной! — громко заявляет Отто. — ЕМУ ЛЕЧИТЬСЯ НАДО! ЭТОТ КОЗЕЛ ДОЛЖЕН БЫТЬ ИЗОЛИРОВАН ОТ ОБЩЕСТВА!
— ЗАТКНИСЬ ТАМ, ТВАРЬ! — приходит в бешенство Терренс и пытается подлететь к Отто и Эндрю, дабы врезать им еще раз, но терпит неудачу, потому что Эдвард удерживает его и не даст ему приблизиться к этим двоим. — СЕБЕ ГОЛОВУ ПОЛЕЧИ!
— Ох, слушай, приятель, по-моему, надо вызвать врачей из психбольницы, — задумчиво говорит Эндрю. — Пусть заберут этого психа с собой и вправят ему его единственную извилину.
— ИДИ СЮДА, ЧЕРТ ВОЗЬМИ!
Эдвард отталкивает сначала Терренса, а потом и Эндрю с Отто, которые хотят наброситься на его брата с кулаками.
— ДОВОЛЬНО! — вскрикивает Эдвард. — Вы оба уже достали нас до чертиков! Мы приперлись сюда для того, чтобы покончить с вашим чертовым боссом, а не для того, чтобы выслушивать ваши бредни. Если не хотите проблем, то лучше отодвиньте свои задницы от прохода и дайте нам пройти. НЕМЕДЛЕННО! А ИНАЧЕ МЫ ПРОЙДЕМ В ДОМ СИЛОЙ И НАЙДЕМ ЭТОГО СТАРОГО КОЗЛА!
— Ой-ой, кажется, угрозы пошли! — закатывает глаза Отто, и переводит взгляд на Эндрю. — Слышь, чувак, давай уж не будем злить сыновей того покойного придурка Джейми и пропустим их от греха подальше.
— Не смейте так отзываться о нашем отце! — грубо, громко и раздраженно бросает Эдвард. — Он был намного лучше дяди Майкла! В отличие от вас всех у него были совесть и сострадание. Клянусь, если хоть кто-то еще раз посмеет оскорбить моего отца, то я сверну вам шеи. ВАМ ВСЕ ПОНЯТНО?
— Останови свой словесный понос, мальчик, — слегка морщится Отто. — Не надо говорить о том, чего ты никогда не сделаешь. Была бы здесь твоя мамочка, ты бы точно спрятался за ее юбку и дрожал от страха перед опасными взрослыми дядями. Ты настолько трусливый, что не сможешь даже удивить девушку. Думаешь, что твоей смазливой рожи будет вполне достаточно, ибо все эти глупые курицы ведутся на нее. Твоя бывшая, кстати, была одной из них.
— Просто закрой свой ПОГАНЫЙ РОТ! — Эдвард от злости настолько крепко сжимает руки в кулаки, что его костяшки становятся белыми. — ВАС, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, НЕ КАСАЮТСЯ МОИ ДЕЛА! ДЕЛА МОЕЙ СЕМЬИ! ДЕЛА МОЕЙ БЫВШЕЙ ДЕВУШКИ! ДЕЛА КОГО-ЛИБО! БЕСПОКОЙТЕСЬ ТОЛЬКО О СВОЕМ ЛЮБИМОМ МАЙКЛЕ! ОБ ЭТОМ КОЗЛЕ, КОТОРЫЙ УЖЕ ДАНО ВЫЖИЛ ИЗ УМА НА СТАРОСТИ ЛЕТ!
— Угомонись, истеричка, — ехидно смеется Эндрю. — Че орешь как псих?
— Вы — просто жалкие людишки, которым дядя платит за выполнение грязной работенки. За то, чтобы вы целыми днями заглядывали ему в рот, прыгали на задних лапках и целовали его вонючие ноги. Раз уж вы работайте здесь, то занимайтесь ТОЛЬКО СВОИМИ чертовыми делами и не суйте свой нос туда, куда не нужно. БЕЗ ВАС, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, РАЗБЕРУТСЯ! МРАЗИ!
Эдвард резко выдыхает, бросает взгляд на Терренса и делает подзывающий жест, быстро сказав:
— Идем, Терренс, хватит тратить время на этих гадов.
Эдвард грубо отталкивает Эндрю и Отто от ворот и проходит через них. Терренс следует за ним, но не забывает послать свой презренный и холодный взгляд обоим охранникам, отвечающие ему взаимностью и порывающиеся все-таки хорошенько врезать по лицу. По дороге МакКлайф-старший часто оборачивается им вслед и пару раз порывается вернуться и разобраться с ними. Но его брат не позволяет этому случиться и пару раз одергивает его.
Через несколько секунд Терренс и Эдвард очень близко подходят к главному входу дома Майкла. Молодые люди готовятся позвонить в дверной звонок, но Кэтрин Хадли, увидев в окне братьев МакКлайф, подходит к двери и приоткрывает ее.
— Боже мой! — восклицает Кэтрин, приподняв руки. — Кого я вижу! Эдвард МакКлайф, собственной персоной! Не уж-то ты снова пожаловал к нам?
— Ну, во-первых, привет, Кэтрин, — задумчиво отвечает Эдвард. — А во-вторых, я приехал сюда по одному важному делу, которое на этот раз уж точно доведу до конца.
— Ох, ну что ты все время приезжаешь ради какой-то цели. Нет бы остаться просто так, выпить с нами чашечку чая или кофе и поболтать… Твое появление ведь всегда приносит свет в этот дом! У всех сразу же улучшается настроение, когда ты появляешься в метре отсюда.
— Зато мне хочется удавиться каждый раз, когда я припираюсь сюда.
— Ну серьезно, парень, между прочим, мы тут все очень часто говорим о тебе и с огромным нетерпением ожидаем твоего визита. А уж как часто о тебе говорит твой любимый дядюшка Майкл. Скучает по своему племяннику…
— Ах, Кэтрин… — Эдвард скрещивает руки на груди, устало смотря на Кэтрин. — Сколько уже можно язвить? Хотя бы ты не опускайся до уровня моего дяди и всех этих дебилов, которые на него работают.
— Но я же тебя никак не оскорбляла! — Кэтрин отходит от порога двери, чтобы позволить Эдварду и Терренсу пройти. — Или твоя душенька такая нежная, что ты воспринимаешь любое слово близко к сердцу и не понимаешь добрых шуток?
— Пф, добрых? — усмехается Эдвард и уверенно заходит во внутрь дома, жестом подозвав к себе Терренса. — Господи, Хадли, не смеши меня! Все, кто живет в этом доме в качестве прихвостней моего больного дяди, просто не могут шутить по-доброму. Все их шутки полны злостью, ненависти и яда, который они разбрызгивают повсюду.
— Был бы ты более воспитанным, то и к тебе относились бы также. — Кэтрин закрывает входную дверь и подходит к Эдварду с хитрой улыбкой на лице. — Ты же ведешь себя как хамло. Ты и правда ждешь, что к тебе будут относиться хорошо?
— Я веду себя так, как ведут все люди в том обществе, в котором сейчас нахожусь. — Эдвард начинает медленно, уверенно расхаживать по гостиной. — Поверь, в отличие от дядюшки я умею быть не только грубым и невоспитанным ради того, чтобы защитить себя, но еще и прекрасно воспитанным человеком, который будет чувствовать себя прекрасно в культурном обществе.
— Поверь мне, мальчик, ты никогда не окажешься в высококультурном обществе. Если и дальше продолжишь всего бояться, бездельничать и сидеть на чьей-то шее, то твоим местом так и останутся городские помойки, где живут бомжи.
— Молодец, девочка, научилась грубить благодаря всем этим отшибленным. — Эдвард резко
