Охотники дружно и радостно приветствовали его, де Леви махнул рукой, и большая группа воинов стала выезжать из замка, скрываясь во мраке арки крепостных ворот. Цокот копыт их коней, выбивавших искры из булыжников, коими был замощен двор и мост перед замком, гулким эхом наполнило внутренний двор замка Мирпуа.
Когда они уехали, оставив командира и небольшой отряд воинов, Ги обратился к рыцарям, специально отобранным для поиска сокровищ.
– Мессиры! – Он решительным взглядом окинул собравшихся воинов. – Нам предстоит одно небольшое, но я надеюсь, очень опасное и прибыльное предприятие! Мы выезжаем в Южный Фуа! В дороге прошу вас вести себя сдержанно, стараться не привлекать к себе лишнего внимания. Для обывателей, торговцев и купцов мы – вооруженные паломники, едущие в Кастилию для борьбы с мусульманами…
Рыцари, оруженосцы и арбалетчики, которые и в мирное время были не слишком многословны и любопытны, молча кивнули в ответ и стали салиться на коней. Комендант гарнизона незаметно протянул Ги де Леви маленький кусочек пергамента с указанием приблизительного места нахождения клада и места, где его отряд будут ждать разведчики. Де Леви молча развернул его и, пробежав глазами, скомкал, после чего метнул пергамент в костер, разведенный неподалеку от конюшен. Пергамент вспыхнул и через мгновение почернел, сжавшись в маленький обугленный комок. Ги плюнул на землю, взял сервильер, услужливо протянутый ему оруженосцем, проверил удобно ли закреплен кольчужный капюшон, надел шлем и отдал команду к началу движения.
Лошади медленно тронулись в путь. Ги поднял голову и посмотрел на башенный бретеш. Оттуда на него смотрела Изабель, прижимающая детей к своей юбке. Рыцарь помахал им рукой и, поддав шенкелей своему скакуну, выехал в темноту арки ворот.
Им предстоял длинный и опасный путь в южную и горную часть графства Фуа, где в одной из многочисленных пещер последние из катаров могли прятать свои сокровища, которые они совершенно таинственным и загадочным образом умудрились вывезти из осажденного Монсегюра, оставив его и сенешаля Гуго де Арси с носом.
Выехав из Мирпуа, отряд скорым маршем проследовал на запад, и уже к утру следующего дня прошел Памье, сделав лишь два небольших привала на еду и сон. Далее дорога поворачивала строго на юг, извиваясь вдоль течения реки Арьеж. Десять лье они осилили за день непрерывного перехода и остановились на ночевку только возле стен королевской крепости Лабар, заново укрепленной и отстроенной крестоносцами его деда-маршала еще в 1210 году. Стены этой твердыни, специально построенной, чтобы грозить графу де Фуа, помнили славного графа Симона де Монфора и деда Ги де Леви – великого и непобедимого маршала де Ла Фо, прозванного победителем альбигойцев.
Мягкий климат предгорий, яркое солнце и зелень трав, устилавших склоны, настраивали воинов на веселый и несколько романтичный настрой. Передовая группа затянула веселую боевую и походную песню, которую вскоре подтянули воины отряда, оглашая местность своим громким и веселым многоголосьем.
В Памье Ги встретился с наместником графа, который крайне недоверчиво и подозрительно отнесся к столь большому военному отряду, появившемуся в землях графа. Вялый и скомканный рассказ о якобы совершающемся вооруженном паломничестве в Кастилию вызвал еще большие подозрения у наместника, который тут же отослал срочного гонца в столицу, дабы известить графа о появлении подозрительных гостей.
Когда Ги и его рыцари подъехали к Фуа, еще до подъезда к городу, в полу-лье от крепостных укреплений, их уже ожидал внушительный отряд рыцарей и стрелков графа Рожэ-Бернара де Фуа.
Услышав громкий и пронзительный звук боевых труб, Ги повернулся к своим рыцарям и сказал:
– Так, приехали! Я, судя по такой теплой встрече, буду вынужден провести немного времени с его светлостью де Фуа, который ужасно щепетилен в вопросах гостеприимства! – Рыцари весело засмеялись, поняв тонкую шутку их предводителя. Ги немного нахмурился и произнес. – Огибайте Фуа вдоль стен и размещайтесь в трех лье южнее города. Там приличный постоялый двор. Для всех вы – паломники и грешники, едущие в Кастилию на войну с маврами! Больше – ни единого слова…
Рыцари молча кивнули. Ги поддал шпорами своего коня и вместе с оруженосцем приблизился к высокому рыцарю, находившемуся впереди внушительной группы встречавших их всадников.
– Я Ги де Леви, де Мирпуа, де Сент-Ном, де Ла Гард и де Монсегюр! По какой причине я вижу столь внушительное воинство?..
– Мессир де Монсегюр! – Рыцарь нарочно обратился к Ги по его последнему титулу, ведь замок находится во владениях графа де Фуа и рыцарь, по этому лену, является вассалом графа. – Его светлость, мой грозный и могущественный повелитель граф Рожэ-Бернар, настаивает, чтобы вы прибыли к нему немедленно…
Ги кивнул и, пожимая плечами, произнес:
– Ради Бога. Я и не возражал против проявления гостеприимства, которое в Фуа возведено во главу угла! Кстати, мне незнакомо ваше имя, мессир…
– Диего де Юссон, шевалье! – Скромно представился ему рыцарь. – Командир подвижной патрульной службы его светлости де Фуа…
– Польщен знакомством, мессир де Юссон… – Ги учтиво склонил голову, подъехал к нему и, протягивая руку в боевой перчатке, добавил. – Позвольте пожать вашу руку! Вы сейчас на службе, поэтому я вынужден протянуть вам руку, на которую надета боевая перчатка…
– Мне уже рассказывали о вашей учтивости и щепетильности, мессир де Монсегюр. – Диего улыбнулся в ответ и крепко пожал руку рыцаря, но в его глазах промелькнуло что-то подозрительное, что немного насторожило и отчасти встревожило Ги де Леви. – Вы довольно-таки сносно продвигались на землях графа. Как я понял, вы бывали здесь?..
– Бывал… – улыбнулся, но достаточно холодно, Ги де Леви, – когда брал Монсегюр и вычищал здешние горы от катарской ереси. – Он увидел, как у Диего снова нервно дернулось лицо. – Юссон, Юссон… – задумчиво вслух произнес Ги, словно размышляя, – если не ошибаюсь, мессир Диего, это название одного из самых южных замков его светлости, расположенного на границе с Арагоном?..
– Да, мессир де Монсегюр… – холодно ответил ему рыцарь. – Ваша память вас не подвела.
– Теперь мне понятна его реакция… – тихо прошептал вслух Ги. – Именно туда и в Керибюс отошли последние катары из Монсегюра…
– Что-что? – Встревожился Диего, поворачивая голову к рыцарю. – Вы что-то сказали, мессир?..
– Нет-Нет, вам послышалось… – поспешил его успокоить Ги де Леви. – Это зашелестели на ветру складки моего плаща…
Диего снова недоверчиво посмотрел на него, хмыкнул себе под нос что-то на каталонском наречии, взял себя в руки и, натянуто улыбнувшись, произнес:
– Его светлость ждет вас…
– Раз ждет, надо ехать… – Ги развел руками и поддал шпор своему коню.
Они подъехали к крепостным воротам Фуа. Диего что-то шепнул коменданту ворот, склонившись к нему из седла, тот хмуро оглядел француза и приказал страже пропустить его внутрь крепости.
«Прямо, как в тюрьму… – мрачно пошутил про себя де Леви, проезжая темень и сырую прохладу арки крепостных ворот. – Не удивлюсь, если придется с боем выбираться отсюда…»
Они проехали по узким и извилистым улочкам старого города и стали подниматься в гору, где располагалась цитадель и графский дворец. Крепость уже успели частично перестроить и модернизировать, заменив часть деревянных стрелковых галерей каменными машикулями с удобными бойницами и окнами, откуда было сподручнее сбрасывать камни или лить смолу на противника, да и ров, отделявший цитадель от основного города, был значительно расширен и углублен. Только, пожалуй, ворота цитадели были слабо защищены: старый подъемный мост, и отсутствие спускной металлической решетки делали цитадель довольно-таки уязвимой при правильном штурме. Ги оценивающе посмотрел на укрепления, но удержался от комментариев, лишь присвистнул. Диего молча посмотрел на него, но тоже ничего не сказал, а лишь указал рукой в направление крепостных ворот. Они молча проехали ворота цитадели и оказались в небольшом, но чрезвычайно уютном внутреннем дворе крепости, засаженном грушевыми и яблоневыми деревьями.
