class="p1">Он ожидал увидеть их внутри Блистательного.
Это была странная каменная конструкция, которую Жозе уже приходилось видеть и не только на картинках книг. Это был жертвенный алтарь и судя по тому, что он читал или слышал, накормили и помыли его не просто так.
Видимо, именно ему предстояло сегодня стать жертвой…
Жумельяк тяжело вздохнул. Не такой судьбы он себе желал… И сбежать уже не получится.
Жозе посмотрел на прихвостней Батисты и понял, что сейчас ему уже не вырваться. Если и стоило что-то предпринимать, то это нужно было делать раньше, пока он еще был в темнице, а сейчас…
Он с ненавистью посмотрел на иллерийцев, наемников и иных, которые столпились вокруг жертвенного каменного круга, на котором спустя несколько минут ему предстояло оказаться.
Злобу и ненависть в его сердце и ауре, казалось можно коснуться рукой, так сильно он презирал всех, кто сейчас находился в форте Блистательном.
Ладно бы его просто запытали до смерти, но его собирались принести в жертву, как какого-то козленка или барашка…
Жумельяк сжал кулаки и впервые за долго время обратился к Богу. Он многое отнял у него, но сейчас он был готов к любой помощи. Даже от него. И о чудо, она пришла.
Сначала, западная стена форта потухла, хотя до этого была освещена многочисленными кристаллами, вплавленными в камень Блистательного.
Затем, на самой стене началась какая-то заварушка.
— Увести его обратно! — скомандовал Гаспар и наемники Батисты грубо уволокли Жозе в арку в стене из которой его, буквально несколько секунд назад сами же и вывели.
Иллерийцы достали оружие, а один из них создал несколько магических сфер, которые отправил на стену и когда они осветили его Жумельяк не поверил своим глазам.
«Люк!» — внутренне воскликнул он, когда увидел молодого барона Кастельмора, который носился по стене форта как угорелый и которого не брали ни пули, не арбалетные болты ни, казалось, заклинания.
Хотя, в последнем кардинальский сын сомневался. Когда к бою присоединился один из иных и его магия громыхнула в Блистательном, Жумельяку на какой-то миг показалось, что он оглох.
«Что это за магия такая?» — подумал Жозе смотря на то, как иной, который представлял из себя странную помесь человека и чего-то чужеродного, сжимает в руке какую-то светящуюся алым светом палочку, украшенную маленькими черепками.
Шаман — сразу же догадался Жумельяк, не удивившись этому. Кому, как не тем, кто умеет подчинять себе странную магию Проклятых земель, проводить этот Богопротивный ритуал, где его должны были принести в жертву, словно животное.
Хотя, кардинальский сын не исключал, что иные делают это с людьми гораздо чаще, чем бы он мог это себе представить. Но они, хотя бы, были дикарями. Да, об иллерийцах у Жозе сложилось не самое хорошее мнение. Но, чтобы они опустились до такого…
Куда, вообще, смотрит их церковь⁈
Она что, одобряет подобные обряды и ритуалы в которых непонятно кому или чему приносят человеческие жертвы? Нет, это врядли.
Жумельяк был уверен, что все, что тут происходит это дело рук Иллерийского тирана, которому было плевать на честь и гордость, в угоду собственным амбициям. Жозе знал, что этот человек пойдет на все ради достижения своих целей и видимо, погрязнуть в языческих обрядах, ритуалах, и тем самым стать самым настоящим еретиком, нисколько его не смущало.
Жозе не удивился этому. Удивился он тому, что увидел молодого барона, который откуда-то появился в форте, скорее всего, для того, чтобы его спасти.
От этого на душе кардинальского сына стало немного теплее.
Да, он находился в форте врагов своей страны. Да, его готовились принести в жертву и он был лишен магии, но именно сейчас в его сердце загорелось тепло надежды.
Люк был где-то рядом и Жумельяк верил в него.
Ведь кроме веры в молодого барона у него больше ничего не оставалось…
Глава 2
Жозе Жумельяк
Настоящее время
Жозе улыбнулся, когда вторая стена форта Блистательный погрузилась во мрак.
«Молодец, Люк!» — подумал Жумельяк, краем глаза наблюдая за наемниками, которые его удерживали в арке, из которой его только недавно привели во внутренний двор.
«Нужно придумать, как сбежать самому», — он начал вспоминать личные дела магов, которых он собрал лично.
Так, у того что слева — Дайона была травма ноги. Вроде как арбалетный болт угодил ему прямо в колено. Рану залечили, но не полностью, а значит именно туда нужно было атаковать, чтобы нанести максимальные повреждения.
Второй — Доминик был слеповат на левый глаз, а как раз именно с левой стороны кардинальский сын сейчас и находился, по отношению к нему.
— Так! — голос Батисты прозвучал откуда-то сверху, а затем он спустился на землю.
— Что происходит? — спросил наемника один из его подручных.
— Ничего! — нервно ответил предатель. — Охраняйте пленника, больше от вас ничего не требуется! — добавил он и посмотрел на Жозе.
Сын кардинала улыбнулся.
— Думаешь, он тебя спасет? — сквозь зубы процедил Батиста.
— Кто знает? — Жумельяк пожал плечами, и смерил своего собеседника насмешливым взглядом.
— Кто спасет⁈ — в голосе одного из шайки предателя послышались тревожные нотки.
— Никто! — рявкнул раздраженный наемник. — Сторожите его, пока мы со всем не разберемся! — приказал он своим подручным и оттолкнувшись от земли взлетел чуть не ударившись головой об каменный потолок арки.
«Видимо, сильно переживает», — смотря на Батисту, подумал Жумельяк.
Хотя, не удивительно, учитывая, что он не раз видел, на что способен был молодой барон Кастельмор. Уже то, что предатель не захотел совершить переворот, когда рядом был Люк, говорит о многом.
— О ком он? Что случилось? — спросил Дайон у Доминика.
— Я-то откуда знаю, балда⁈ — ответил ему наемник. — Я же был тут с тобой! — добавил он и вдруг, стена форта, которая находилась, как раз, напротив арки в которой они стояли «потухла», как и первые две погрузившись во мрак.
Наемники переглянулись.
— Ты! — один из них толкнул Жозе в плечо. — Ты знаешь, что тут происходит⁈ — спросил он, смотря на кардинальского сына.
Он боится — сразу же понял Жумельяк, видя в глазах своего собеседника страх. И не зря.
Жозе сам не понимал откуда взялся этот молодой барон Кастельмор и что за способностями он обладал, ведь их аналогов Жумельяку еще не приходилось раньше видеть. Однако, он был точно уверен, что если кому-то и удастся
