для развития и процветания компании Тан-Мэй, если не ошибаюсь, — отвечаю все также спокойно.
— Да! И что дальше? Ты говоришь так, будто в чем-то меня подозреваешь, — восклицает начальник.
— Все люди друг друга в чем-то подозревают. Это в порядке вещей. Кстати да, с кем вы болтаете по телефону, используя странный шифр? Разве госпожа Танака не позволяет пользоваться мобильным в рабочее время? — продолжаю давить лазутчика.
— Телефон? Ты подслушивал, как я общаюсь по телефону? Кавасима, ты спятил??? Это преступление и поступок недостойный мужчины, — выдыхает, изображая злость.
Но я вижу, что это уловка. Учида явно волнуется. На воре шапка горит, а он так вообще полностью объят пламенем, осталось лишь немного дожать.
— Скажем так, мне довелось стать невольником вашей беседы с каким-то странным абонентом. Но это не самое главное. Еще вы подозрительно себя вели, отпускали шутки про шпионов. Говорили своему помощнику, что нужно лучше скрываться. Понимаю, это всего лишь случайность. Но иногда даже случайности не случайны. Особенно если к ним добавляются веские доказательства, — выдаю с намеком, давая понять, что мне все известно и отпираться сейчас будет глупо.
Глава 26
Несмотря на высокую должность, Учида простой обыватель. Он боится давления, не умеет блефовать и не привык бороться с кем-то на психологическом уровне.
Стоп, а с чего вдруг я привык это делать? Кто я вообще такой?
Плевать, главное, мой мозг выдавал нужные комбинации слов и подсказывал как лучше себя вести. Я не просто обходил противника с фланга, а громил его на всех направлениях.
Учида пытался сопротивляться, прибегая к вранью, шантажу, истерике, угрозам охраной и полицией. Но с каждой минутой нашего разговора топ-менеджер становился слабее. И я хорошо это видел.
— Не стоит так кричать, господин. Я все про вас знаю. Просто хочу услышать правду из первых уст. Тогда вы сможете рассчитывать на мою помощь и снисхождение в дальнейшем. А если нет, то вами займутся другие, менее сговорчивые люди. Если вы понимаете, о чем я, — холодно пояснил напоследок и сделал вид, что хочу уйти.
— Нет! — воскликнул топ менеджер, пустив слезу. — Клянусь, Кавасима, я не хотел. Оно само получилось. Когда понял, что втянут по уши, не было возможности отступить. Прошу тебя, пойми меня как мужчина мужичину! — Завопил, выставив руки в молитвенном жесте.
— Мужчина? — строго повел бровью я. — Разве может жалкий предатель считать себя настоящим мужчиной?
— Не может, конечно, не может! Но это никак не сказалось на моей работе. Думал, что вы не узнаете. Ведь это всего лишь личное дело!
— Хмм, даже так? То есть вы наивно полагали, что подставлять всех нас — это личное дело? Если компания Тан-Мэй рухнет по вашей вине, осколками от ее падения накроет десятки людей, — рассудил с долей философии.
— Да. Так и есть. Я теперь это все понимаю, — зарыдал высший менеджер. — Мы маленькие кирпичики одного целого. И мой поступок может создать трещину в этой кладке.
— Наконец-то вы стали понимать суть своего преступления, — улыбнулся краешком рта. — А теперь скажите, кто этот грязный тип, который завербовал вас в шпионы?
Какое-то время Учида молчал и всхлипывал, не зная, как поступить. Потом собрался с мыслями и заявил:
— Она обычная женщина, Кавасима. Менеджер среднего звена в другой фирме. Заведует небольшим отделом. Встретил ее случайно на той выставке. А дальше, полный провал сознания…
— То есть, она применила к вам психотропное вещество? — задаю пояснительный вопрос.
— Нет… Скорее я к ней. То вино было крепким, конечно же, но других веществ мы не принимали. Просто обменялись номерами телефона и разошлись.
— Отлично. Что было дальше? — спрашиваю, понимая, что развязка уже близка.
— Дальше? — слегка оживился Учида. — Молодость! Юность! Я будто скинул лет тридцать. О, эти встречи в отеле. Эти шпионские игры двух старых развратников. Мне стоило больших усилий, чтоб Торико не узнала. Казалось, моя интрижка не мешает семейному быту. Но все оказалось хуже. Это грязное увлечение помешало работе. А я дурак даже и не заметил! О боже!!!
— Не понял. Какая интрижка? Какие еще встречи в гостинице? — процедил, хмуря лоб и понимая, что Учида несет какую-то ерунду.
— Ты хочешь, чтобы я сказал напрямую? Плевать! Пусть меня сразу уволят. У меня есть любовница. Я больше не примерный семьянин, как написано в анкете. Таких как я надо казнить. Если б я был самураем, я б лично себе…
— Перестань! — выпалил, решив прекратить клоунаду. — Я, конечно, за семейные ценности. Но мне нет никакого дела до того, с кем спят другие сотрудники. Я пришел сюда не за этим. Танака-сан поручила отыскать шпиона, который передает конкурентам важные данные.
Дальше пояснил все как есть, разумеется, с небольшими нюансами. Возможно, Учида врал, играя на публику. Но его слова можно легко проверить. Плюс интуиция говорила, что менеджер не может настолько искусно вести двойную игру.
Он действительно совершил акт предательства, из-за чего был «на измене» и немного палился. Но тут должна разбираться жена Учиды-сана.
Я не собираюсь лезть в их дела. И да, не буду выступать в роли доброй подруги, которая решила все рассказать обманутой женщине. Знаю, что такие услуги к хорошему не приводят.
Не факт, что сама госпожа Учида чиста как ангел. И вообще, лучше думать о настоящем шпионе. Выходит, он все же не найден и продолжает под нас тихо копать.
В такой ситуации важно хранить спокойствие. Объясняю Учиде, что он не имеет права разглашать то, что здесь было. И да, самостоятельно ловить лазутчика тоже не стоит.
Пусть сообщит мне важную информацию, если такая появится. А дальше решим, как нам действовать.
Учида-сан быстро пришел в себя, полностью со мной согласился и выразил готовность голыми руками придушить каждого, кто посмеет покушаться на фирму.
Я извинился за резкость, поклялся стереть себе память, чтоб не проболтаться насчет личной жизни Учиды. В итоге, мы все обсудили и расстались без особых проблем.
Интуиция подсказывала, что я близок к цели. Шпион должен быть где-то рядом. Может, это секретарша Учиды-сана? А что, симпатичные девушки часто замешаны в грязных схемах. Надо за ней проследить…
* * *
Дальше все было просто. Я получил поток недовольства от Мэй, которая как всегда считала, что надо действовать по-другому. А теперь мы
