враг отлетел назад, кажется, даже выронив оружие.
Отфыркиваясь и кашляя Гюнтер вынырнул на поверхность. Навскидку тут была глубина сантиметров сорок, так что утонуть на мелководье было бы настоящим позором для боевого офицера. Где этот ублюдок⁈ Тихий плеск волн и темнота не давали разглядеть окрестности дальше пары шагов и Шольке, не переставая поглядывать по сторонам, нагнулся и стал шарить вокруг по дну руками, надеясь подобрать выроненный кортик, своё единственное оружие.
Весь мокрый, в штанах и майке, он был настороже, ожидая нападения в любую секунду, но вокруг всё было тихо. То ли этот лейтенант не видел его в темноте, то ли вообще решил уйти «по-английски» к своему сержанту и плоту. Вода, хоть и не слишком чистая, промыла глаз и теперь Гюнтер мог видеть почти нормально. Мельком посмотрев вправо, где вдали виднелись смутные силуэты его подчинённых, оберштурмфюрер начал медленно отступать к ним, то и дело готовый к нападению с любой стороны. Язык распух, кровь уже в третий раз заполнила рот, бок дёргало от боли, и он подумал что кричать теперь у него бы не получилось, даже если он этого захочет.
Внезапно совсем рядом Шольке послышался подозрительный плеск воды и он замер на месте, выставив вперёд найденный рядом с собой кортик. Неужели этот британец всё-таки решил его добить? Глупо, учитывая что время работает на Гюнтера, но кто сказал что человек всегда действует логично? Эмоции часто преобладают над разумом и сейчас, видимо, как раз такой случай.
В десятке метров в воде снова плеснуло и Шольке напружинился, готовый к атаке. Это далось ему нелегко, тело болело и требовало чтобы о нём позаботились, но усилием воли он смог задавить в себе не вовремя возникшее чувство самосострадания.
— Гюнтер, ты там не скучаешь один? — донёсся издалека знакомый голос Пауля. — Давай вместе выпьем, пока ты не уехал к своей Лауре!
Автоматически он повернул голову на голос медленно приближающегося от костра друга, и тут же понял что совершил ещё одну ошибку. Что-то сильно ударило его в грудь и Шольке с хрипом снова опустился в воду, успев услышать частые удаляющиеся плески воды. А перед глазами возник тот самый проклятый штык, который уже успел порядком его достать! И он сидел у него в груди, воткнувшись почти наполовину! Этот чёртов британец, похоже, метнул его⁈
Боль в груди разрасталась и попытка позвать на помощь, заведомо безнадёжная, так и осталась тщетной. Вместо голоса изо рта выплеснулась новая порция крови и на Гюнтера обрушилась сильная слабость. Ласковые волны мягко манили его к себе, обещая покой и долгожданный отдых, но Шольке стиснул зубы и смог приподняться над водой, чтобы глотнуть воздуха. Ну уж нет, он не для того столько раз ходил рядом со смертью, чтобы теперь подохнуть на мелководье возле взятого города! Да ещё когда помощь так близко! Мало того что это обидно, так и не факт что получится выжить, если не добраться до берега. Регенерация, конечно, должна помочь справиться со всеми ранами, но что если он отключится в воде и она унесёт его в море? И будет Гюнтер там плавать или лежать на дне, словно какой-то зомби из фильмов, непрерывно умирая из-за недостатка воздуха. От такой безрадостной перспективы в голове замутилось ещё сильнее.
Рука легла на штык, собираясь выдернуть оружие, но Шольке вдруг вспомнил что в некоторых случаях нельзя вынимать из тела проткнувшие его предметы, во избежание ещё большей потери крови. А она сейчас была нужна ему как воздух, учитывая сколько её уже вытекло из трёх тяжёлых ран. Значит, сейчас главное не утонуть как котёнок в ведре и дать знать о себе другу!
— Гюнтер, ты там заснул? Что молчишь? — продолжал кричать Пауль, так и не дождавшись ответа. — Рано спать, пойдём вместе повеселимся и воздадим хвалу нашему славному Зеппу за его доброту!
Продолжая кашлять и выплёвывать невидимую в темноте кровь оберштурмфюрер собрал убывающие силы и пополз к берегу почти наугад. Боль медленно но верно усиливалась, заставляя Шольке хрустеть зубами и хрипло стонать. На четвереньках, то и дело с трудом высовывая голову над водой, он пробирался к берегу, ни о чём больше не думая. Пауль, вроде бы, кричал что-то ещё, но мозг, занятый вопросом выживания организма, не обращал на этот бесполезный шум внимания.
Наконец, его тело полностью исчерпало все свои силы и очередной раз повалилось в воду и легло на бок, чудом не насадившись на штык ещё сильнее. Та с готовностью ворвалась в рот и нос, заполняя свою новую территорию, а Гюнтер угасающим сознанием понял что больше не сможет сделать ни одного движения. Всё, это конец… Проклятый английский лейтенант своим дурацким штыком умудрился осуществить то что не смогли сделать ни пули, ни снаряды, ни бомбы. Как же обидно умирать не увидев победы! Не посмотреть в глаза своим женщинам, не сказать им что любишь каждую не меньше чем другую! Не увидеть детей от них… За что такая несправедливость⁈ Да, в этой нелепой смерти во многом виноват он сам, но… Ладно, раз уж так и не удалось добраться до берега то всё это теперь в прошлом. Осталось лишь узнать что будет с ним в будущем. Куда его отправят за все грехи и подвиги? Хотя, кажется, он уже знает ответ, учитывая сколько людей убил самолично, пусть и на войне. И через несколько секунд оберштурмфюрер СС Шольке увидит это воочию…
То же время, то же место.
Юджин Питерс, лейтенант армии Его Величества.
Притаившись вместе с сержантом Макговерном в разбитом корпусе буксира, наполовину лежащего в воде, он терпеливо ждал подходящего момента. Немцы, пристрелив тяжелораненых и уведя толпы выживших пленных, ушли с пляжа, позволив двум британцам хоть немного расслабиться. И теперь, наблюдая окрестности через одну из пробоин в корпусе, лейтенант Питерс всё равно не терял присутствия духа, рассчитывая ещё побороться с судьбой…
…Вчера вечером, после того как взбунтовавшийся солдат исподтишка подло пристрелил одного из офицеров, Юджин с сержантом были настороже до самой ночи, не зная как всё повернётся дальше. Вдруг прибежит военная полиция и попытается арестовать смутьяна, а тот начнёт пальбу? Но, кажется, распад армии уже достиг такого масштаба что на этот вопиющий факт преступления наверху никому не было дела. Что ещё больше угнетало… Ночь выдалась отвратительной. Последствия контузии проходили медленно, Питерс то и дело просыпался от шума вокруг, поскольку рядом находилось достаточно много тех кто спать
