Читаем без скачивания Сражения Космического Десанта - Стив Паркер

Он дышал, чувствуя мир, как чувствовали его рожденные во плоти, глухие к простым стимулам и основным чувствам. Рядом стоял гигантский воин в синем доспехе. Космодесантники — так их звали рожденные во плоти. Он почувствовал его мысли, ощутил их оттенки, заключенные в них качества и характер. Интересно. Намного-намного интереснее, чем та роль, которую он сейчас исполнял. В самообмане этой личности таились такие тонкости и глубины, что изображать ее доставило бы удовольствие. Но ему требовалось выполнить договоренность, и для этого неприметное лицо, которое он носил сейчас, подходило лучше.

Во время битвы он носил форму одного из малых детей разложения, перемещаясь среди мнимых сородичей с безупречной легкостью. Одинокий и забытый на краю бойни, он нашел то, в чем нуждался. Человек прижал колени к груди и рыдал. «Идеальное лицо», — подумал он и уничтожил оригинал, прикосновением превратив в прах тело рожденного во плоти. Теперь он носил его образ.

— Харлик, — раздался голос поблизости.

Мгновение он стоял на месте, уставившись на опаленную обшивку палубы.

— Харлик, давай, они нас переводят.

Харлик. Ага, похоже, это имя, которое пришло с этим лицом, глупое имя для глупого существа. Он повернулся и посмотрел на говорившего. Человек с измазанной сажей физиономией и в красно-охровой униформе, перепачканной кровью и рвотой.

— Да, иду, — сказал он идеальным голосом. Вызванная шоком заторможенность соответствовала тому, что сказал бы Харлик, если бы пережил атаку. — Иду.

Он последовал за рожденными во плоти, пробуя на вкус их мысли. Большинство боролось с эмоциями, которых он не понимал: шоком, ужасом, виной, гневом, надеждой. Он не мог постичь эти чувства, но мог безукоризненно сымитировать их.

С пустыми глазами и опустив плечи он устало тащился с остальными. Когда он направится к своей цели, ему понадобится новое лицо. Да, он скоро будет носить другое лицо.

Слепой человек разговаривал с Киром в его снах.

— Выхода нет. Твоя судьба предопределена, — сухо хрипит астропат, вращаясь в конусе гололитического света. Эпистолярий протягивает руку, но фигура поворачивается, и он видит, что у нее две головы: одна ухмыляется, другая рычит, обе слепые. Он тянется за мечом, но пальцы хватаются за пустоту. Двуликая фигура смеется.

Он падает сквозь растворяющуюся тень, летит мимо звезд и лун, движется сквозь вечность, его тело — ложь, время — ложь.

Он стоит у подножия каменных ступеней, которые поднимаются во тьму. Он поднимает взгляд. В ответ смотрят горящие глаза.

Его братья кричат ему, поблизости сервиторы безумно тараторят код. Он поднимает свой меч.

Он стоит на мостике корабля, который проваливается сквозь завывающие от хохота ветра.

Его окутывает тьма.

Космодесантники в синих доспехах. Он видит на их наплечниках свернувшегося кольцом дракона. С ними идет фигура в черном доспехе, с плеч складками переливающихся чешуек свисает мантия из шкуры рептилии. Они движутся по загадочно тихим коридорам. Вслед за ними из стен сочится черная жидкость. Он зовет их, но они призраки, парящие за непроницаемой вуалью.

Он опускает меч, и две головы астропата вопят подобно умирающим воронам.

«Это не произошло. Это будущее», — думает он.

Слепец поворачивается в конусе холодного света, два его лица скалятся, хохоча обоими ртами.

— Нет. Это прошлое, — говорит он.

Кир открыл глаза с рыком боли. Сервитор наклоняет череполикую голову из полированного хрома, глядя на него холодными синими линзами, механодендрит висит над его наплечником. Эпистолярий судорожно вдыхает.

Арсенал наполняли тени, окружающие полосы света. Он стоял в центре группы сервиторов в белых робах, конечности раскинулись на крестообразной раме, которая поддерживала вес его доспеха. Доспех молчал, его дух машины дремал, пока сервиторы снимали броню с тела Кира.

Прошло несколько часов с момента первых попыток демонов пробиться сквозь бреши в поле Геллера. Варп по-прежнему окружал станцию, но после первых атак наступило затишье. Тем не менее, это был не мир, просто передышка перед следующим штурмом.

Обожженный и перепачканный, Кир вернулся на «Эфон», чтобы снять и почистить доспех. Он надеялся, что это поможет его телу и разуму, но виски все еще пульсировали психическим напряжением битвы. Он не мог перестать думать о сообщении, которое привело их сюда. Чем больше он размышлял, тем больше убеждался, что упускает кое-что в сообщении, сразу за пределами слышимости. Затем ему снова пришло видение.

Кир кивнул сервиторам, и они продолжили снимать терминаторский доспех, убирая пластины и разъединяя системные соединения холодными механическими пальцами.

— Тяжелый бой, — произнес голос за фонарями парящих сервочерепов.

Кир прищурился, всматриваясь в темноту. Белый терминаторский доспех придавал Фобосу вид мраморной статуи.

Выглядишь усталым, — сказал сержант. На его губах играла едва заметная улыбка.

Кир мрачно кивнул.

— Мы удержали брешь. Это стоило нам Гальбы.

«Первая заплаченная цена, — подумал он, — цена, которую, по моим словам, нам придется платить».

— Он идет к предкам, — сказал Фобос, кивнув. — Нам всем придется.

Кир не ответил, наблюдая, как два сервитора отсоединили несколько кабелей биопоказаний из гнезд в его боку. Работая, сервиторы болтали друг с другом на машинном коде. За двести лет войны он видел тысячи смертей. Рядом с ним гибли братья, и он принимал решения, которые как забирали жизни, так и спасали их. Но первая ощутимая жертва по прибытии на Кларос обеспокоила его. У него было такое ощущение, словно он бредет во сне по паутине, которая с каждым новым шагом все крепче опутывает его.

— Оно по-прежнему беспокоит тебя?

Кир взглянул на Фобоса и увидел выражение дружеской заботы на лице брата.

— Это? — Кир вздрогнул, когда сервиторы сняли окровавленный наголенник с ноги. — Ранение не задержит меня.

Кожа под доспехом была мертвенно-бледной, от гноящейся раны расползались черные вены.

— Нет, не рана, — нахмурился сержант. — Ты думаешь о чем-то, с тех пор, как решил отправиться сюда.

Сервочереп подлетел ближе к раненой ноге Кира, вытянув раскаленное прижигающее лезвие. Кир кивнул, и нож вонзился в ногу. Зашипела горелая плоть, но он никак не отреагировал на это.

— Раньше ты говорил, что мы ничего не сможем сделать, даже если это место атакуют. Что оно в любом случае сгорит.

— Я был неправ, — признал Фобос, покачав головой. — Я сказал то, что счел нужным, но командир — ты, и ты привел нас сюда, и здесь у нас есть враг.

Кир вдруг понял, каким уставшим выглядит друг, черты его закаленного войной лица казались старше, чем ему помнилось.

— Ты был прав, старый друг. — Фобос тяжело вздохнул. — Ты был прав. Не позволяй моим словам лишить тебя решимости сделать то, что мы должны.

Кир кивнул. Возле виска гудел сервочереп, отсоединяя кристаллическую решетку психического капюшона от черепа. Там, где капюшон прикасался к коже, остались волдыри и раны.

— Меня беспокоят сигнал и знаки. Мы здесь из-за них, и я никак не пойму их полностью. И… — Он сделал паузу, подбирая слова, чтобы подытожить свою тревогу: — Поэтому я думаю, не была ли это ловушка, не привел ли я нас в западню, не должен ли был поступить иначе.

Настала очередь Фобоса качать головой, смех заставил заходить ходуном наплечники доспеха.

— Враги пришли сюда не за нами, а за светом астропатов и душами на станции. Если бы нас здесь не было, тут все уже погибли бы. А мы здесь не из-за знаков, брат. Мы здесь, чтобы сражаться и побеждать.

Кир нахмурился.

— А мы сможем заплатить за этот шанс на выживание?

Фобос усмехнулся, его лицо в шрамах расплылось в мрачном веселье:

— Вот для этого, брат, нас и создали.

Все началось с одного человека.

Гвардейцы заполнили сводчатое помещение в центре четвертого крыла станции. Они находились здесь несколько смен, без сна, просто нервно всматриваясь в тени. Никто не объяснил, что происходит. Командование станции только сообщило, что станция атакована, и они были главным резервом на случай прорыва врага из других секций. Никто не сказал, кто является врагом, и это только усложнило ситуацию. Несколькими часами ранее прошли слухи о нападениях на другие участки, отсутствие подробностей создало почву для новых слухов, которые сходились только в одном: дело плохо. Нехватка сколь-нибудь точной информации только подтверждала это.

Рядовой первого класса Рамиил поднялся с корточек и пошевелил плечами под бронзовым доспехом, пытаясь снять напряжение в спине. Более десяти лет назад он был вожаком банды, заправляя на собственном участке подулья Вортис в далеком секторе Мандрагора. Он убивал, как хотел и кого хотел. Это была хорошая жизнь. Рамиилу не повезло, ему пришлось расстаться с ней, став никем в полку Имперской Гвардии, который потерял девяносто процентов состава в первой же кампании. Тем не менее, Рамиил выжил, он всегда выживал.