— А дежурный оператор? — спросил Рейнхарт.
— Я договорилась и с ним. Он знает, что делать, и будет ради нас держать язык за зубами. Рейнхарт повернулся к Флемингу.
— Как Мадлен Дауни?
— Выкарабкается. И мальчик тоже. Фермент действует как надо.
— Ну, слава богу! — Рейнхарт расстегнул пальто. Путешествие его не только не утомило, но, казалось, приободрило. Больше всех был удручен Осборн.
— Что вы намерены сделать со счетной машиной? — спросил он Флеминга.
— Попробую раскусить ее или…
— Или — что?
— Как раз это нам и нужно выяснить. Или машина сознательно творит зло, или в ней что-то напутано. Либо она именно так и запрограммирована, либо испорчена. Я думаю, что вернее первое. И с самого начала так считал.
— Но вам не удалось доказать этого.
— А болезнь Дауни?
— Нам нужно что-нибудь более осязаемое.
— Осборн обратится к министру, — вмешался Рейнхарт, — и к премьер-министру, если нужно. Правда?
— Если у меня будут доказательства, — сказал Осборн.
— Я дам доказательства! Вчера ночью машина снова пыталась убить меня.
— Как? Флеминг рассказал.
— В конце концов я заставил ее сказать правду. Попробуйте сделать то же и вы, тогда сразу поверите.
— Нужно что-то более научное.
— Тогда дайте мне несколько часов поработать с машиной. — Он посмотрел на Джуди.
— Ты принесла мне пропуск? Джуди извлекла из сумочки три пропуска и вручила каждому. Флеминг прочитал свой и усмехнулся.
— Значит, я — чиновник из министерства? Ну и денек!
— Я поставил на карту свою репутацию, — уныло сказал Осборн. — Это только для обследования. Никаких прямых акций. Флеминг перестал смеяться.
— Вы что, хотите связать мне руки за спиной?
— Но вы осознаете, на какой риск я иду? — сказал Осборн.
— Риск! Были бы вы на моем месте прошлой ночью!
— Во всяком случае, тогда я смог бы занять более определенную позицию. Вся наша страна, молодой человек, зависит сейчас от этой машины…
— Которую сделал я.
— Потенциально она значит для нас больше, чем паровой двигатель, чем атомная энергия, чем что бы то ни было.
— Тогда тем более важно… — начал Флеминг.
— Да я знаю! Не проповедуйте. Неужели вы думаете, что я был бы сейчас здесь, если бы не верил, что это важно, и если бы не ценил так высоко ваше мнение? Но есть способы и способы.
— Вы знаете лучший путь?
— Для того чтобы проверить — нет. Но это предел. Человек в моем положении…
— А что у вас за положение? — осведомился Флеминг. — Самый благородный римлянин из всех? Осборн вздохнул.
— У вас же есть пропуск.
— Вы получили то, что просили, Джон, — сказал Рейнхарт. Флеминг поднял чемодан и поставил его на стол. Открыв его, он вытащил темное пальто из гладкой ткани, черную фетровую шляпу, портфель и начал переодеваться. Новый костюм подходил для темной ночи, но Флемингу не шел.
— Вы больше смахиваете на воронье пугало, чем на государственного служащего, — улыбаясь, сказал Рейнхарт. Джуди едва сдержала смех.
— Ну, вас всех не будут слишком придирчиво рассматривать, коли уж вы со мной.
— А ведь тебя за это могут расстрелять, — нежно сказал Флеминг.
— По крайней мере не раньше, чем нас разоблачат. Осборну эти шутки были неприятны; остальные прятали за ними тревогу и волнение, но сам он испытывал слишком большое нервное напряжение, чтобы понять это.
— Давайте поскорее все закончим. — Он отогнул рукав пальто и посмотрел на часы.
— Нам нужно дождаться, когда стемнеет и уйдет дневная смена, — сказала Джуди. Флеминг порылся в карманах и вытащил фляжку.
— Может быть, выпьем по одной перед налетом? К тому времени, как они добрались до городка, пошел снег — не ласковые, беззвучные снежинки, а неистово жалящая лицо ледяная крупа, гонимая северным ветром. Двое часовых перед зданием счетной машины подняли воротники шинелей, хотя и укрывались в проеме подъезда. Сквозь белизну, переходящую в мрак, они всматривались в четыре приближающиеся фигуры. Джуди вышла вперед и предъявила пропуска, а ее спутники ждали поодаль.
— Добрый вечер. Это группа из министерства.
— Прошу, мисс. — Один из караульных с капральской нашивкой на рукаве шинели взял под козырек и просмотрел пропуска.
— Порядок! — сказал он, отдавая их Джуди.
— Есть там кто-нибудь? — спросила она.
— Только дежурный оператор.
— Мы всего на несколько минут, — сказал Рейнхарт, проходя вперед. Часовые, открыв дверь, посторонились; Джуди с Рейнхартом и Осборном, между которыми шел Флеминг, проникли в здание.
— А девушка? — спросил Рейнхарт, когда они были уже в коридоре.
— Сегодня вечером она сюда не придет, — ответила Джуди. — Мы об этом позаботились. Коридор был длинный, с двумя поворотами под прямым углом, и двери в машинный зал находились в самом его конце, так что от главного входа их не было видно и никакие звуки туда не долетали. Джуди открыла одну из дверей; они вошли и увидели, что помещение пульта управления ярко освещено, но пусто, если не считать молодого человека, который сидел за столом с книгой. Когда они вошли, молодой человек встал.
— Здравствуйте, — сказал он Джуди. — Все прошло хорошо? Он был очень молод, этот оператор, и ситуация, очевидно, страшно ему нравилась.
— Пожалуй, лучше возьмите-ка свои пропуска. — Джуди вернула пропуска Рейнхарту и Осборну, а флеминговский передала оператору. Флеминг снял шляпу и нахлобучил ее юноше на голову.
— Вот что носят вышестоящие!
— Не к чему устраивать представление, — сказал Осборн, беспокойно поглядывая на дверь, пока оператор надевал пальто Флеминга и брал его портфель. Даже с поднятым воротником он явно отличался от человека, который вошел в здание, но, по словам Джуди, в такую ночь трудно что-нибудь разглядеть, а в ее присутствии часовые, вероятно, удовлетворятся тем, что просто пересчитают выходящих. Едва молодой человек кончил застегивать пальто, как Осборн отворил дверь.
— Мы рассчитываем, что вы поступите правильно, — сказал он Флемингу. — Итак, вы проводите проверочное исследование?.. Флеминг вытащил из кармана знакомый блокнот и остановился, ожидая их ухода.
— Я вернусь, — сказала Джуди. — Только проведу их мимо часовых. Флеминг, казалось, удивился.
— Да нет, не нужно.
— Извините, — сказал Осборн, — но это одно из условий.
— Я не хочу, чтобы кто-нибудь…
— Не валяйте дурака, Джон, — сказал Рейнхарт, и они ушли. Флеминг подошел к контрольным стойкам и зло впился в них глазами, чуть посмеиваясь над собой — нервы у него были натянуты как струна. Затем он уселся за клавиатуру входного устройства и стал перепечатывать цифры из принесенного блокнота. Джуди пришла, когда он уже кончал.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
