что вы согласны учитывать моё мнение – иногда приходится переписывать до двух третей статьи.
– А темы?
– Скажем, – шеф «Истленда» уставился на дверь, – ах, да! Консервы! Отец вашего друга, мистер Лайенхем, изобрёл крайне интереснейшее устройство, а мистер Пеппер обещал внедрить его на своих артелях, так что скоро нам представят новую продукцию Огуречного края. Тушёное мясо со специями и даже молочный джем большого срока хранения. Целый год, представляете? Это же сколько можно еды заготовить и решить проблемы голодающих!
– Вы предлагаете нам две колонки об одном и том же?
– Я предлагаю вам представить свои взгляды на это изобретение и выбранную рецептуру для консервов в жестяных банках, а подачу информации придумайте сами. Мне почему-то кажется, мы получим…
– Нет, я в этом не участвую, – отказался старший из братьев.
– А мне идея нравится, я возьмусь. – Джульен загадочно улыбнулся. – Осталось только согласовать гонорар. А то последнее время я только и слышу критику в свой адрес, мол, я – транжира и совершенно не умею зарабатывать деньги.
– Что ж, самостоятельность – дело похвальное. Но если позволите, финансовую часть вопроса нам следует обсудить наедине.
Многозначительный взгляд на третьего лишнего был правильно понят. Кивнув, Равьен покинул кабинет, ненадолго позабыв об изначальной цели визита. Но услужливая память быстро напомнила ему, едва он опустил взгляд к старой газете в его руке.
Не думая, он сложил её в несколько раз, не стал скручивать рулоном, и отправил во внутренний карман пиджака, чтобы в таком виде спокойно выйти из здания и проехаться до королевской женской академии. Вдруг там удастся узнать о тайном благотворителе некоей Киары Фитц.
Спустившись вниз по лестнице, он застыл напротив доски почёта, где в рамочке висело улыбчивое лицо Мэри Фитц.
– Ах, вот оно что… – проронил старшенький, едва припомнил реакцию Тониаса.
Выходит, надо проверить Мэри на предмет родства с Коулями?
Усмехнувшись, Равьен с предвкушением стал думать о том, что судьба щедра на сюрпризы. Ведь если станется так, что Мэри – внучка той самой Киары, то она родственница Коуля, а это значит, что, согласно биллю о семейных делах, все денежные вопросы…
Широко раскрыв глаза, Равьен поспешил туда, куда собирался, чтобы поскорее узнать подробности. Жаль только, сама виновница его интереса находилась сейчас далеко от столицы. Но это легко исправить, если отправить срочную телеграмму. Вот стоит ли? Это и следовало выяснить поскорее!
* * *
Королевский кабинет утопал в солнечном свете, правитель сидел в своём излюбленном кресле и с удовольствием поглаживал нового жильца, лежащего у него на коленях.
Кот по имени Пушок далеко забрался и этим утром имел наглость побывать у монарха в спальне, где и был пойман с поличным – при попытке нагадить прямо на ковре.
Сжалившись над бедным животным, король приказал устроить для него все удобства в одной из комнат, но главное, помыть и накормить. И теперь довольный кот сидел на коленях правителя и нежился от ласкового поглаживания. Новый хозяин ему нравился больше всех. Дирхему Коулю кот оказался без надобности.
Рауль Виспери был тем, кто вынес Пушка из разрушающегося здания. Да так и прибыл вместе с ним, супругой и герцогом в королевский дворец, до которого было рукой подать. Пройти вдоль широкой улицы и миновать столичную площадь для коронаций.
– Прибыл граф де Альетти, – послышалось в приоткрытую дверь.
– Пригласить, – монарх со вздохом опустил кота вниз, чтобы не отвлекал, потому что разговор предстоял не из лёгких.
Лайенхем вошёл при полном параде и первым делом отдал честь, склоняясь в поклоне. В руках он нёс папку, завязанную чёрными шёлковыми завязочками. А за спиной у своего господина стоял дворецкий по имени Робин, прибывший вместе с графом, как было указано в приглашении.
– Оставим формальности, – махнув рукой, король Истера предложил гостям располагаться, – вижу, вы основательно подготовились к визиту.
– Это несколько идей на всякий случай, – оправдался де Альетти. – Но если пожелаете, я могу…
– Позже. – Король кивнул. – А для начала я хочу поговорить с вами вот о чем.
Пристальный взгляд в сторону Робина был правильно понят. Он взял слово:
– Это я пригласил вас сюда.
На лице Лайенхема не дрогнул и мускул, граф был готов к чему-то подобному и потому слушал внимательно, демонстрируя полную покорность.
– Недавнее посещение Тониаса Швайзера и его идеи о свержении монархии не могут не вызывать озабоченности, поэтому я доложил королю о назревающих кровавых событиях.
– Оставь это, Робин, вижу, граф прекрасно осведомлён о твоих делах, перейди сразу к сути.
Кивнув, дворецкий переменил тему:
– Школы. Я рассказал Его Величеству о ваших идеях – об эволюции вместо революции. И нам бы хотелось услышать подробнее, что вы подразумевали под этими словами.
Поняв, о чём дальше пойдёт речь, Лайенхем встал и прошёл к книжному шкафу. Ему нужно было время, чтобы собраться с мыслями и не выпалить первое, пришедшее на ум. Иначе провал неминуем.
– С вашего позволения, – он обернулся и поклонился королю, – я начну издалека, но обещаю не затягивать мысль.
– Желаешь высказаться развёрнуто? – Король кивнул. – У тебя есть полчаса. Используй это время с пользой.
Глубокий вдох, и граф начал, как и обещал:
– «Noblesse oblige» – иначе говоря, аристократическое происхождение обязывает. Главное в этих словах, на мой взгляд, именно обязанности, а не происхождение. Но многие дворяне всех мастей в нынешнее время совершенно позабыли об этом. Они беззастенчиво пользуются привилегиями, совершенно ничего не предоставляя обществу взамен. Отсюда и возмущение. Классовое неравенство, гонения, устроенные аристократией, злоупотребление властью. На окраинах Истера, я слышал, по-прежнему существуют телесные наказания за провинности. Это сверх несправедливо, и здесь я с Тониасом Швайзером полностью солидарен. Но я категорически против средств, которыми он пытается добиться результата. Нельзя взять и убрать правящий класс по щелчку пальца, потому что придут новые люди и, возможно, ситуация повторится лишь в новом обличии, под новыми лозунгами и названиями. Не будет аристократов, будет буржуазия, которая продолжит притеснения слабых.
– К чему ты клонишь?
Король слушал с интересом, но небольшое нетерпение всё же плескалось в его взоре.
