— Пришел доктор Серрадо, сэр.
Прислуга и Нэнси тихо покинули комнату. Остались только Рамон и служанка. Казалось, прошла вечность, прежде чем от Зии вышли доктор и Рамон. Нэнси, не задавая вопросов, пошла вслед за ними по коридору. Рамон совершенно забыл о ее существовании. Нэнси вспомнила Бостон и своего отца. Она прекрасно понимала, в каком состоянии сейчас находится ее возлюбленный.
Доктор уехал, и Рамон вернулся, разыскивая ее. Она оказалась рядом, всего в нескольких шагах. Он взглянул на нее с благодарностью, затем обнял, и Нэнси впервые почувствовала себя в роли человека, от которого ждали утешения.
— Доктор Серрадо говорит — ничего серьезного. Это не сердечный приступ и не удар. Просто она истощена физически и эмоционально. Ей нужен продолжительный отдых.
Они направились в покои Зии. Рамон продолжал обнимать ее за плечи.
— Она работает по шестнадцать часов в сутки, а для ее возраста это многовато. Люди не замечают ее деятельности, но у нее действительно много работы. Принять гостей, сделать необходимые распоряжения, проверить отчетность, проследить, чтобы все в отеле шло гладко. Она не ложится в постель до зари. Зато персонал и гости всем довольны. Зия — единственная директриса отеля.
— Что же теперь будет?
— Вильерс займется бумагами, а нашим придирчивым гостям придется привыкать к новой хозяйке.
— И кто же это? Ты же говорил, что Зия делала все сама. Значит, у нее нет заместителя и некому заменить ее.
В глазах Рамона блеснул знакомый озорной огонек, когда они остановились у украшенной бронзой двери апартаментов его матери.
— Это верно, но даже если бы такой человек существовал, он был бы неважной заменой матери. Хозяйка отеля должна быть умной, красивой и обаятельной. Она должна уметь одинаково легко общаться с царствующими особами, министрами, кинозвездами, художниками, миллионерами и людьми, страдающими манией величия. Она должна уметь блистать среди самых богатых и самых красивых женщин мира.
Он улыбнулся своей потрясающей улыбкой.
— Хозяйкой должна быть ты, — сказал он и повел ее в комнату матери.
— При соответствующих обстоятельствах… — говорил о чем-то Вильерс, когда они вошли.
Улыбка исчезла с лица Рамона.
— Моя мать больна! Если вы хотите что-то мне сказать, придите в мой офис чуть позже.
Вильерс вышел, сохраняя достоинство. Гнев, звучавший в голосе Рамона, свидетельствовал о том, что тот был готов чуть ли не силой выставить его за дверь.
— Болван! — едва слышно произнес Рамон, стараясь сдержаться ради матери. Вильерс был необычайно квалифицированным и тактичным работником. Приступ Зии, вероятно, очень на него подействовал. Другого объяснения его неадекватному поведению не было.
Рамон приблизился к кровати, держа Нэнси за руку. Зия лежала на вышитых крепдешиновых подушках и, несмотря на свое состояние, слегка улыбалась. Они оба были так великолепны, красивы и явно счастливы. Рамон и Нэнси увидели только ее улыбку, но боль, таившаяся за ней, осталась ими незамеченной.
— Нэнси пока похозяйничает в отеле вместо тебя.
Они стояли рядом уже почти как супруги. Тесса отошла на второй план. Нэнси сияла во всем блеске своей красоты.
— Сегодня днем прибыл Джек Камерон, — сказала Зия слабым голосом.
Волевое лицо ее сына осталось бесстрастным.
— Не беспокойся о Джеке Камероне, мама. Ни о чем не беспокойся. — Он не сказал, что любит женщину, стоящую рядом с ним. В этом не было необходимости.
Зия на мгновение закрыла глаза, чтобы собраться с силами. Она должна все им рассказать. Это ее обязанность. Они не могут продолжать жить в своем райском саду, не зная о коварном, пагубном змие, который может разрушить их счастье.
Но Зия была очень слаба и, кроме того, Вильерс показал ей телеграмму. На Мадейру направлялся мэр Бостона. Он справится с этим делом. Он сам расскажет им.
— Старые грехи, — пробормотала она, засыпая. — Старые грехи…
Рамон и Нэнси подождали несколько минут и тихо вышли, оставив Зию на попечение сидящей рядом с кроватью служанки и няни, расположившейся у двери.
— Если Джек приехал, мне необходимо немедленно повидать его.
— Мы пойдем к нему вместе.
— Нет, я должна поговорить с ним наедине. Позднее, может быть, мы обсудим все втроем, хотя я сомневаюсь, что Джек захочет этого. Да и говорить-то не о чем.
— Я не хочу отпускать тебя одну.
Она почувствовала тепло, разливающееся по коже, когда он дотронулся до ее обнаженной руки.
— Я должна, — повторила она и повернулась, чтобы не проявить слабость.
Мужчина, о котором мечтали многие женщины, любил и желал ее. Это была внезапная, опьяняющая мысль, которая доставила ей безмерную радость. Теперь она не Нэнси Ли Камерон и даже не Нэнси Ли О'Шогнесси. Она просто Нэнси — женщина, которую любит Рамон Санфорд. Она постучала в дверь семнадцатого номера и, услышав резкий голос Джека, вошла. Он был для нее чужим многие годы. И сейчас он стоял перед ней как незнакомец. Нэнси всегда была красивой и сдержанной, но в эту минуту она просто сияла. Пылкая богиня в простом белом платье была олицетворением сексапильности.
— Привет, Джек, — сказала она и закрыла за собой дверь.
Джек изумленно уставился на нее. Он предполагал найти ее бледной и угнетенной. С момента их последнего телефонного разговора он считал, что ее поведение объясняется временным расстройством, вызванным ранним климаксом, о котором он ничего не знал, кроме названия, но это было единственным объяснением, пришедшим в его лишенную воображения голову. Он прожил с Нэнси восемнадцать лет и, как ему казалось, хорошо знал ее. Она была спокойной, рассудительной, красивой и холодной как мраморная статуя. Мысль об ее активности в постели казалась смешной. Абсурдно было думать, что ее безрассудство вызвано страстью. Сексуальная страсть и Нэнси несовместимы. Ему было хорошо это известно, ведь она его жена. Он ожидал также, что она почувствует облегчение, встретившись с ним, и будет рада забыть о своей выходке. Он уже договорился с двумя гинекологами, в Нью-Йорке и Вашингтоне, чтобы те осмотрели Нэнси. Но вот чего он никак не ожидал, так это увидеть вполне самоуверенную женщину без каких-либо признаков стресса или раскаяния и мало похожую на ту, что он видел в последний раз. Не просто женщину, а жену — мысленно поправил он себя.
В какой-то момент ему даже показалось, что это незнакомка, и он ощутил явное влечение к ней. Это было чувство, которое никак не вязалось с его женой. Холодная, подобно дикой орхидее, красота Нэнси затерялась где-то между Старым и Новым Светом, а вместо нее ему представилась яркая привлекательность распустившегося бутона розы.
