Еще одно нежное прикосновение, но Брэк уже взял себя в руки.
— Я предпочел бы потеряться в винном тумане. Пойду приложусь к бурдюку.
Не дожидаясь ответа, он развернулся и направился к спящему лагерю.
Уже сидя на песке с кружкой в руке, он сам удивился своему поведению. Почему Кайя была так неприятна ему? Молодая, красивая?
Быть может, дело в ее бесцветном, почти замогильном голосе? Во всяком случае, Брэку куда больше нравилась дочь хозяина каравана. Он просто наслаждался, разглядывая ее по вечерам у общего костра. Ему доставляло удовольствие просто сидеть рядом с ней, касаясь локтями, наливая ей время от времени вина.
* * *
Погода испортилась. Небо стало свинцовым, а ветер пронизывал одежды путников насквозь. Прошло еще три или четыре дня. Дюны становились все выше и круче, а сама пустыня — еще более неприветливой, если только такое возможно.
Брэк обратил внимание, что Кай и Сивикс проводят много времени вместе, шепчутся о чем-то, отойдя в сторону от всех остальных. Варвара удивляло, что общего нашел благородный принц с таким ничтожеством, как Сивикс.
Бывший старший погонщик перестал бросать гневные взгляды на Брэка. Он вообще стал каким-то вялым, медлительным, с трудом и еле-еле выполнял свою работу. Наблюдая за ним, Брэк, однако, не заметил, чтобы тот слишком уж прикладывался к крепкому вину.
Как-то в полдень Горзоф вернулся из разведки и сказал, что в половине дневного перехода впереди появился дым, исходящий из дьявольских ям.
Хадриос кивнул и сказал:
— Обойдем их с севера. Горзоф, подыщи место для лагеря, но не слишком близко к ямам. Слышал? Не слишком близко!
Брэк проследил взглядом за Горзофом. Вскоре караван поднялся на гребень очередной дюны, и варвар увидел далеко впереди поднимавшиеся над пустыней столбы желтого дыма. Повернувшись к Хадриосу, чтобы задать тому вопрос, Брэк обратил внимание на испуганно-озабоченное выражение лица старого купца.
— Хадриос, что это за дьявольские ямы? Это опасно?
— Потерпи, скоро сам все увидишь, чужеземец. Позади нас остался самый легкий участок пути. Теперь начинается опасный — например, эти бурлящие ямы, в которых демоны поселили какую-то кровожадную нечисть. Да к тому же Куран отсюда совсем недалеко.
Помолчав немного, Хадриос негромко сказал:
— Знаешь, Брэк…
— Что?
— Смерть матушки Миль камнем висит на моей шее. Я ведь был не лучшим племянником для старой женщины. Слишком мало внимания доставалось ей в последнее время… Но что, что убило ее? Что-то страшное и незнакомое. Я молюсь всем богам, чтобы оно осталось там, позади нас.
— Если бы я знал подходящих богов, я бы тоже молился, — ответил ему Брэк.
Почувствовав искренность сочувствия чужеземца, Хадриос чуть успокоился. Брэк не стал рассказывать ему о своих сомнениях и о разговоре с братом Полем, решив, что бесплодные предположения только добавят горя старику.
После обеда караван поднялся на гребень очередного бархана. Брэк остановил своего верблюда и стал разглядывать раскинувшуюся перед ним долину, в которую вел их капитан Горзоф.
Это было странное, пугающее место. Серая, темнее, чем свинцовое небо, долина протянулась на четыре-пять лье в обе стороны, надежно преграждая путь на юг. Путь каравану преградило множество бурлящих ям самого разного размера.
Тягучая желто-зеленая жидкость булькала в ямах. Лопающиеся пузыри выбрасывали в воздух какой-то газ, который Брэк издали принял за дым. От этих бурлящих ям шла невыносимая вонь, напоминающая запах горелой плоти. Мало того — во многих ямах Брэк заметил какое-то шевеление!
Из желтой мглы в воздух поднимались извивающиеся, расходящиеся несколькими лучами щупальца. Брэк поинтересовался у Горзофа, что за твари обитали в зловонных, бурлящих лужах, на что тот ответил, что никто из его знакомых не видел ничего, кроме извивающихся щупалец, и что только круглому болвану может быть интересно познакомиться с неизвестными чудовищами поближе.
Лагерь в ту ночь представлял собой отвратительное зрелище. Хотя Горзоф и выбрал место подальше от ям, скрытых к тому же за невысокой каменной грядой, но мерзкая вонь от этого меньше не стала, равно как бульканье и игравшее на гребне скал желтое свечение.
В тот вечер Брэк даже не доел свой привычный ужин. Отшвырнув объедки, он вытер руки о львиную шкуру и поискал глазами Илану, но девушка куда-то скрылась.
Вместо Иланы варвар встретился взглядом с жемчужными глазами Кайи. Ледяная, полуживая красавица улыбнулась и направилась от своего шатра к костру, у которого сидел Брэк. Варвару не оставалось другого выхода, кроме как встать и пойти ей навстречу.
Уже разворачиваясь, Брэк успел заметить, как оставшиеся у костра Горзоф и Сивикс обменялись многозначительными взглядами и зашептались о чем-то. Это удивило Брэка, полагавшего, что новым приятелем Сивикса стал Кай.
Не тратя времени на обдумывание интриг, которые мог плести против него Сивикс, Брэк заметил, что на лице подошедшей к нему Кайи совсем не отразились тяготы перехода через пустыню, словно ее кожи не касались ни лучи солнца, ни несущие песок порывы ветра, — щеки принцессы были все так же нежны, округлы и румяны.
— Добрый вечер, госпожа, — преодолев внутреннее сопротивление, сказал Брэк.
— Ну что, варвар, сегодня тебе не так хочется забыться в вине?
Брэк смутился.
— Вы о чем?.. Ах да, госпожа Кайя, я…
— Не оправдывайся. Что было, то прошло и не требует извинений. Но я хотела бы знать, а сегодня ночью…
Кайя замолчала. Ее влажные губы раскрылись в полуулыбке, обнажив ровные, красивые зубы. Кончик языка медленно прошелся по нижней губе. Ничем другим, как приглашением, это быть не могло.
— …Сегодня ночью не прогуляешься ли ты со мной? Я очень хочу посмотреть на эти ямы вблизи, но побаиваюсь идти одна.
Брэк выругался про себя, не в силах избавиться от неприязненной подозрительности по отношению к этой девушке.
Повисла напряженная пауза. В отблесках пламени костра глаза Кайи сверкали, как еще два больших драгоценных камня, прилагавшихся к украшавшей ее одежду россыпи.
— Ну, варвар…
— Что, госпожа?
В голосе Кайи послышались острые, режущие ноты:
— Что заставляет тебя избегать встречи со мной? Боишься сказать?
— Госпожа, я был бы рад прогуляться с вами вечером, но…
Глядя в сторону, Брэк вдруг увидел Илану, стоявшую у костра на том месте, где только что сидели Сивикс и Горзоф. Эти двое куда-то исчезли. Брэка осенило:
— Дело в том, что я обещал дочери Хадриоса, что уделю сегодняшний вечер прогулке с нею.
