Франсуа попытался меня удержать, потом вызвать водителя. Я вышла одна через парадный двор. Полными слез глазами прямо посмотрела на жандармов, которые отдали мне честь, когда я выходила за ограду. Ушла без денег, унося в кармане только ключи от квартиры на улице Коши. Две минуты спустя мой телефон стал разрываться. Мне без конца звонили встревоженный Франсуа и мой офицер службы безопасности. Я не стала отвечать и почти час шла пешком до улицы Коши. На душе стало легче. Я вновь очутилась в моем доме, в моем убежище. На следующее утро агентство Франс Пресс внесло коррективы в свое сообщение, Франсуа признал, что был неправ и что мою речь неверно передали.
Теперь, когда мы больше не вместе, эти волны раздоров кажутся такими далекими. Некоторые из них привели к нашему разрыву. В мае 2013-го я решила с ним расстаться. Он был со мной слишком суров, и я не могла больше выносить его злобные выходки. Вернулась на улицу Коши и запретила ему туда приходить. Три недели мы не виделись. В выходные я разъезжала с друзьями по разным уголкам Франции. Но в конце концов вернулась. Он меня словно чем-то опоил. Я и представить себе не могла, что он, воспользовавшись свободой, станет встречаться с другой… Извечная наивность верной жены.
Сегодня я не узнаю своего надменного спутника в этом мужчине, который обхаживает меня, как в первый день знакомства. Он вновь стал внимательным, словно разбил в себе самом “замерзшее море”[39] – так говорил Кафка, имея в виду нашу внутреннюю тюрьму. Он, еще недавно такой скупой на комплименты, теперь стал меня ими осыпать. Он замечает все, что я делаю, знает, где я нахожусь, поддерживает меня во всех начинаниях, даже похвалил за пару интервью о “Народной помощи” и похищенных нигерийских школьницах. Когда мы жили вместе, он не знал даже названия передачи, что я вела на телевидении… И – какое великое достижение! – он, кроме политических разделов, теперь читает мои обзоры в “Пари-Матч”.
Вечно занятый, заваленный работой, бесстрастный президент превратился в чуткого президента, который находит время, чтобы прочитать то, что касается меня, и даже написать мне десяток эсэмэсок во время совещаний в Елисейском дворце. Какой парадокс! Я ему сопротивляюсь: отныне мне известна рыночная стоимость человека, коим движет желание побеждать.
* * *
В декабре 2013 года, когда Нельсона Манделу госпитализировали в безнадежном состоянии, я сказала Франсуа, что, когда объявят о похоронах, я хотела бы на них присутствовать вместе с ним. И получила в ответ знакомую реплику:
– Не понимаю, что тебе там делать.
Я возразила, что поеду в любом случае, пусть даже по журналистскому удостоверению и купив билет за свой счет. За завтраком, наутро после кончины Манделы, я не осмелилась поднимать эту тему – боялась, что меня снова оттолкнут. Днем отправила Франсуа эсэмэску. Он ответил, что согласен. Вскоре выяснилось, что не он так решил, а дипломаты настояли, чтобы меня взяли: Барак Обама и большинство глав государств ехали на похороны с супругами.
Думая о предстоящей церемонии, я волновалась. Мы только что вернулись из поездки в Бразилию и Гвиану, и вот опять нужно было уезжать. Второй самолет попросил для себя Николя Саркози. В аэропорту Франсуа предложил, чтобы они с Саркози поехали в президентском автомобиле, а я села в другой. Я ему сердито ответила:
– Думаешь, он бросил бы Карлу ради тебя?
Он на миг потерял дар речи, и я села в машину с ним. На стадионе во время церемонии прощания Франсуа делал вид, будто меня нет. Единственный, с кем он общался, был Николя Саркози. Я держалась в сторонке, чтобы дать им поговорить. И именно бывший президент потом подошел ко мне и представил меня другим главам государств…
Франсуа и Николя Саркози шутили и смелись. Мне казалось, что это довольно неловко, и я невольно хмурилась. На фото я выглядела как мамаша, искоса наблюдающая за расшалившимися детьми… А они, словно два наконец-то встретившихся ветерана войны, обсуждали неприятные стороны их должности: плохих министров, отпуска, нападки прессы. Николя Саркози подробно описывал ему роскошное поместье, куда пригласил его вместе с семьей король Марокко. Это их интересовало куда больше, чем любая злободневная тема.
Уместно ли было демонстрировать теплые отношения в сложившихся обстоятельствах? Мы ведь присутствовали на похоронах Манделы, которые транслировались на весь мир. А два бывших соперника развлекались. И заправлял весельем Николя Саркози. Мне было не по себе оттого, как Франсуа держится с ним. Я сделала замечание. Франсуа повысил на меня голос. И заявил, что больше никуда меня с собой не возьмет.
К счастью, накалившуюся обстановку разрядило прибытие американских президентов. Я наблюдала, как с разницей в несколько минут появились Барак и Мишель Обама, Билл и Хилари Клинтон, затем чета Буш: они производили сильное впечатление. Я впервые пожала руку Бараку Обаме и поймала его открытый взгляд. И снова была очарована его женой Мишель. Она необычайно харизматична.
Пока шла церемония, фотографию американского президента, снимающего селфи с блондинкой – премьер-министром Дании, уже увидел весь мир. Я заметила мрачное выражение лица Мишель, и она понравилась мне еще больше. Меня обрадовало то, что не только я могу ревновать. А я и вправду ревновала. Каждого из мужчин, которых любила.
Франсуа я ревновала как никогда в жизни, потому что любила его так, как никого прежде не любила. Не выносила, когда какая-нибудь женщина, позируя для фотографии, клала ему голову на плечо или обнимала за талию. Мне это было неприятно. Случалось даже, что я оттесняла какую-нибудь из них. А им самим понравилось бы, если бы я вешалась на шею их мужу?
Сесилия Аттиас рассказывала, что некоторые женщины совали ее мужу бумажки с номером телефона. Она говорила: если женщину притягивает власть, ничто ее не остановит. Печальный, но очень верный вывод.
Странно, что все, кто осуждал меня за ревность, ни словом не обмолвились о ревности Франсуа, а она не знала границ. Самообладание позволяло ему не показывать ее на публике. Но дома он припоминал мне все. Даже сегодня, выбросив меня из своей жизни, он не может смириться с мыслью, что у меня могут быть отношения с другим мужчиной.
Хроникеры пишут, что, обретя свободу, он повеселел. А между тем, едва только пресса придумывает для меня очередного любовника, его послания становятся очень резкими… Стоит ему увидеть меня на фото рядом с каким-нибудь мужчиной, как я читаю:
Между нами все кончено.
И тут же отвечаю ему:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
