Читаем без скачивания Въездное & (Не)Выездное - Дмитрий Губин

Кто эти русские люди, которых 4 года назад в одном только Лондоне было 200 тысяч человек, а теперь уже 250? И что значит для них оставшаяся на материке Россия?

Концерт начинался в полдень. На «Трафальгарке» принято устраивать массовые празднества – китайский Новый год, например, или гей-парад. Отсюда хороший вид вниз к Темзе, на псевдосредневековый Биг Бен.

Пока на сцене поют детишки из лондонских русских английских школ (родители, понятно, умиляются), я гуляю по площади. Здесь торгуют горячим вином – 175 рублей и, в ту же цену, пивом «Балтика» и пельменями числом 6 штук за порцию: плата за экзотику. Из русских в этот час – в основном брежневская эмиграция (диссидентура распознаваема по старомодным бородкам), но иностранцев – полно. Индусы в чалмах, мусульманки в хиджабах. Едят пельмени и blini. Покупают матрешки с лицом Путина. Спрашивают, что значат надписи на продающихся майках. Решительно невозможно объяснить им сакральный смысл фразы «Россия – сделано в СССР». Много британских ветеранов Второй мировой. Для них Колушев накрывает отдельный стол в соседнем «Хилтоне». Ветераны ухожены и благообразны. Я смотрю выступление бурятского ансамбля танца «Байкал» (выполняющего роль половецких плясунов, им много хлопают), Надежду Бабкину со «Славянами», но на Марке Тишмане из «Фабрики звезд» ломаюсь и убегаю глянуть на Учелло в National Gallery. Государственные музеи в Великобритании бесплатны, и можно позволить себе роскошь зайти ради одной картины. По пути я сталкиваюсь нос к носу с приехавшим мэром Кеном Ливингстоном. Приехал он, судя по всему, на метро. Он и на работу ездит на велике либо метро, поскольку в новом здании мэрии – «кривом яйце» по проекту Фостера – мест на стоянке специально практически нет. Кен агитирует за общественный транспорт личным примером. К нему подходят и просят сфотографироваться в обнимку. Кен не возражает. 250 тысяч русских – часть лондонской экономики. Точно так же он приезжает приветствовать и китайцев, и лесбиянок с геями. Everyone is a Londoner, «каждый – лондонец», как гласит надпись на одном из лондонских билбордов.

Когда я выхожу из музея, на площади что-то меняется. Выглядывает солнце, на сцене – шоу Бартенева «Аквааэробика», где затянутые в латекс фрики швыряют в публику резиновых крокодилов и пенопластовые гитары. Впрочем, я не про это.

– Ladies and gentlemen, – звучит со сцены, – you are really welcome for the fourth traditional Russian Winter festival!

– По-русски, мля, давай! – раздается в ответ из толпы.

Это уже не брежневская, это современная эмиграция, которая прибывает и прибывает. У мужиков в кожанах жесткий взгляд.

– Да **ал я работу пластера, – раздается рядом со мной, – пошли пивка *банем.

«Пластер» – штукатур. Здесь дорог ручной труд. Покрасить дверь – 5000 рублей. Правда, почти столько же придется отдать за комнату. Причем в неделю.

Когда раздается «Земля в иллюминаторе», публика начинает подпевать и кричать «Россия!». Появляются очереди за пивом, триколоры в руках, а матюжки крепчают. Я не придумываю – ведь в той многотысячной толпе не было петербуржцев (потому что они если и эмигрируют, то в Москву), и не было москвичей (им нет смысла эмигрировать). Там были Тамбов, Воркута, Челябинск, Хабаровск, там была «Россия минус 2 столицы», пришедшая под колонну Нельсона выпить пива, отвести душу. Там даже Диму Билана встречали, как мне показалось, не очень, – потому что он совершил грубый политический промах и пел по-английски.

– Че они, мля, бормочут? – нередко раздавалось рядом, когда со сцены говорили без перевода. Я не удивлялся: все та же газета «Англия», опросив своих читателей, узнала, что 10 % не говорят по-английски совсем, а еще 30 % говорят на «двойку» и «тройку».

– Россия! Россия! – бушевала толпа, особенно когда прозвучал гимн, а потом прогремела «Калинка», и над площадью при +10 пошел искусственный снег.

– Пусть чурки местные нос не задирают, – сказал рядом со мной угрюмый парняга. – Россия!!!

Я бы обманул, написав, что так говорили все на площади. Но многие, как говорится, сочувствовали. Я вспомнил, как в аэропорту Хитроу, в очереди на паспортный контроль кто-то буркнул: «А не пустите – мы вам газ перекроем!» – и все засмеялись. Все понимали так, что если Россия перекроет газ, то мир встанет на колени. То, что если она перекроет, то останется без денег, понимали, похоже, немногие. А может, большинство было согласно терпеть свое безденежье ради удовольствия поставить на колени другого.

Когда все окончилось и отпел свое Кинчев, Лондон продолжал говорить по-русски.

– Ой, как хорошо Костенька сказал, – «желаю вам любви в эти смутные времена!» Так любви в Лондоне так не хватает! – говорила одна женщина средних лет другой.

Я следовал за ними. Они вошли в дверь шалманчика Mr. Wu, где за 250 рублей можно набрать китайской еды до отвала. Все столики были заняты русскими, я сел вместе с женщинами, мы встретились взглядами, я кивнул:

– Как вам здесь?

– Нормально.

– Фунтов шесть в час?

– Почти. А на празднике побывала – и полегчало. Понимаете, англичане как-то без душевности живут.

– А с языком у вас как?

– Да мне уж поздно всерьез учиться. По-правде, не очень он здесь и нужен.

Я промолчал, потому что понимать душу другой нации без языка действительно трудно.

– А у вас там что как? Мне так Путин нравится! Порядок навел. Наконец-то мы перестали на весь мир унижаться, а то стыдно было смотреть.

– У нас Британский Совет закрывают.

– Говорят, там шпионов много.

Я снова промолчал. Вряд ли женщина узнала о шпионах через программы BBC или Sky News. Из них она бы, скорее, узнала, что Британский Совет за всю историю существования закрывался, коли не путаю, лишь в Иране и Мьянме. Она, вероятнее, смотрела «Первый», «Россию» и НТВ по рекламирующейся среди эмигрантов приставке Simply TV. Праздник русской зимы заканчивался, перетекая в эмигрантские будни.

Не желающие изучать местный язык и следовать местным обычаям иностранцы, не желающие также и возвращаться на Родину – явление, с которым давно столкнулись многие страны мира, причем Великобритания и Франция столкнулись трагически.

В России такие общины наблюдаются среди гастарбайтеров, но обособленность русских общин за рубежом – явление довольно новое. К чему приведет нежелание иностранцев ассимилироваться в России и русских за границей – вопрос открытый.

Это не означает, что Сергею Колушеву следует оставлять свои старания по проведению в Лондоне «Русской зимы».

В конце концов, в этом году там видели Наталью Водянову, Василия Ланового, Алексея Смертина, Вячеслава Никонова.

Говорят, видели и дочку министра иностранных дел России Сергея Лаврова. Вполне может быть.

Пока отец ведет битву с Великобританией, она получает образование в Лондонской школе экономики.

C тех пор многое изменилось. Кена Ливингстона на посту мэра сменил Борис (с ударением на «о») Джонсон. Бедный Колушев, причастный к проведению в Лондоне не только «Русской зимы», но и Российского экономического форума, пробовал было перенести этот форум в Дубаи, но люди посильнее его перенесли форум в Петербург, где участники форума от всякого простого люда отгорожены в три кордона: когда я однажды на роликах мчался мимо ресторана, где участники форума откушивали, меня тут же скрутили менты (которых в 2011-м переименовали в полицаев). Про «Русскую зиму» на Трафальгарской площади после 2008-го, кстати, больше не слышно.

А с другой стороны, ничего не изменилось, потому как и богатому русскому бизнесмену, и бедному русскому штукатуру в Лондоне по-прежнему жить как-то спокойнее, чем в России. А в России Британскому Совету работать по-прежнему запрещено.

И вот это, кажется, и называется стабильностью.

#Великобритания #Лондон#Саррей

Новые сказки про Романа Абрамовича

Tags: Роман Абрамович и принц Чарльз. – Роман Абрамович и Кен Бейтс. – Роман Абрамович и Борис Абрамович. – Роман Абрамович и Ширли Бэсси. – Роман Абрамович и все-все-все.

Старые – российские – сказки про Романа Абрамовича известны всем. Например, сказка про то, как Абрамович верил в семейные ценности, потому что точно знал, сколько их и на каких счетах лежат. Бывало, приедет к дедушке в Барвиху, привезет немного семейных ценностей…

Однако с тех пор, как губернатор Чукотки купил «Челси», взвинтил цены на футбольном трансфертном рынке и стал самым богатым человеком Великобритании, новые сказки придумала жизнь. А как не придумать, если Абрамович изменил и английскую жизнь, и английский язык? Футбольный клуб Chelsea все на Альбионе зовут на русский манер Chelski, владения Романа – Roman Empire (романская, то есть римская, империя), и даже личный авиапарк Абрамовича получил имя Chelski Air.

Так что вот вам рассказ о сказочной жизни ухтинского сироты в Соединенном Королевстве.