Что же, Джек и не надеялся, что его присутствие останется незамеченным, – кроме того, он не привык прятаться от кого бы то ни было. Следовало всячески выставлять напоказ повод для его визита в столицу, а своим рекрутам еще раз напомнить о соблюдении строжайшей конспирации.
Трайерн просидел еще час, обсуждая различные аспекты их миссии. Когда лейтенант ушел, Джек заглянул к Иден – она крепко спала.
Черт возьми! Он не станет тревожить ее сон. И Джек, проклиная злую судьбу, прикрыл дверь спальни.
С утра Джека ждали дела. Вместе с Питером Стокуэллом он посетил биржу, где встретился с некоторыми из своих инвесторов и с удовлетворением убедился, что акции компании поднялись на двенадцать процентов после известия, что «Найт энтерпрайзис» купила фирму Эйбрахама Голда. Джек принял заявки на древесину редких тропических пород, которую доставил из тропиков, и одобрил цены на сахар, индиго, ром и другие товары Вест-Индии. К концу дня он стал заметно богаче, а вечером повез жену в театр.
У Роберта была одна из лучших лож. Стратмор и Лиззи остались дома из-за младенца, и все двенадцать членов семьи расположились вполне удобно.
По странной случайности давали Шекспира, а в числе персонажей, конечно же, оказался Эдмунд Незаконнорожденный.
Джек прочел программку, мрачно вздохнул, удивившись, почему люди так любят смотреть трагедии, ведь жизнь сама по себе достаточно мрачна. Ко всему прочему, представление на сцене явно не было главной целью публики. Казалось, присутствовавшие больше всего стремились показать себя и посмотреть на других.
Дамы семейства Найтов были на высоте. Алек заметил, что их ложа выглядит как корзина с цветами.
– Очень смешно, – сухо заметила Миранда, жена Деймиена, а сестра ткнула Алека локтем в бок и велела вести себя прилично.
Пока на сцене шел нелепый дивертисмент, все восхищались тем, как быстро Иден научилась различать близнецов.
– У меня на это ушла целая вечность, – заявила Бел. – Как это у вас получается?
– Очень просто, – с улыбкой ответила Иден. – Деймиен марширует, а Люсьен скользит.
Близнецы громко расхохотались.
Наконец началась пьеса – «Король Лир».
Публика несколько успокоилась, но шуму все равно было достаточно: дамы шуршали платьями, обмахивались веерами, мужчины обсуждали скачки, полагая, что говорят вполголоса. В партере сновали торговки апельсинами, и временами оттуда летели оранжевые очистки.
Выше, в ложах для благородной публики, поблескивали лорнеты и оперные бинокли. Джек видел, что на семейство Найтов устремлены все взоры. Сам он не сводил глаз с жены. Иден самозабвенно наблюдала, как развивается действие на сцене, не подозревая, что именно сейчас все общество наблюдает за ней, пытаясь составить мнение о молодой леди Джек Найт.
Иден в темно-синем шелковом платье выглядела чудесно. Настоящая красавица! Нитка розового жемчуга, которую Джек подарил ей сегодня, изящно оттеняла нежную кожу. Джек радовался, что жена чувствует себя лучше, и задавался вопросом, когда она снова пустит его в свою постель. В этот момент актер на сцене, по сюжету – злодей, произносил монолог. Одна фраза привлекла внимание Джека.
– Почему незаконный? – вопрошал несчастный Эдмунд с середины сцены. – Почему низкий, если мой рост умерен, разум светел, а вид благопристоен?
Джек обменялся с братьями понимающим взглядом. Дамы тоже посмотрели в их сторону и сдержали смешок. Одна только Иден была шокирована.
– Так почему родят они от низких? И разве низость наш удел? Что значит «незаконный»? – вопил бедный Эдмунд, как будто был не в состоянии понять смысла слов.
Джек отлично представлял, что он должен чувствовать. Алек наклонил голову, пытаясь сдержать смех. Его беременная жена Бекки толкнула его локтем в бок.
– Парень попал в самую точку, – пробормотал Деймиен.
– Какое прекрасное слово – «законный», – гнул свое Эдмунд, выходя на авансцену. Сейчас он стоял так близко, что Иден могла бы докинуть до него апельсиновой кожурой, если бы такое пришло ей в голову.
– Да, незаконнорожденный поднимется над всеми! – продолжал негодяй. – Я вознесусь, достигну процветанья. О Боже, заступись за незаконных!
– Браво, браво! – воскликнул Джек голосом, который умел перекрыть штормовой ветер, и поднялся с места. Братья присоединились к нему аплодисментами и одобрительным свистом.
Весь театр разразился хохотом – общество привыкло к этой годами повторяемой шутке. В городе отлично знали, кто эти люди, знали скандальную историю их происхождения. В Лондоне это был секрет полишинеля.
Женщины семейства Найтов смотрели на мужей с умилением. Джек криво усмехнулся. Из партера крикнули:
– Добро пожаловать домой, лорд Джек!
Следовало поскорее закончить эту сцену – Джек опустился на свое место и одернул фрак. Люсьен продолжал хохотать. Деймиен хлопнул его по спине:
– Неплохо, парень, неплохо.
– Тут напрашивалась какая-нибудь реплика, – с ухмылкой пробормотал Джек и отхлебнул из своей фляжки.
Иден покачала головой.
В последующие дни приглашения полились рекой. Джека это забавляло. Казалось, открытое признание семейной тайны разоружило свет, и теперь у Джека, блудного сына, был шанс доказать, чего он стоит. Как поучительно, думал Джек, что богатство и власть превращают грехи человека в простые слабости, некую эксцентричность. И вот общество, которое было готово его отвергнуть, теперь протягивало ему оливковую ветвь.
Было время, когда он с презрением отвернулся бы от этого дара, но с годами гнев утих. Уязвленная гордость давно удовлетворена. Кроме того, его драгоценная Иден мечтала принадлежать к этому миру, и Джек, следуя совету мудрого лорда Артура, позволил этой мечте осуществиться.
Глава 15
– Ты же сама говорила, что хочешь пустить корни, – говорил Джек двумя днями позднее, увидев, как была потрясена Иден, когда он предложил ей купить дом.
Иден не могла вымолвить ни слова. Ее заворожили восхитительные интерьеры барокко, особенно фреска на потолке холла: бог солнца Аполлон несется на своей колеснице по синему фону неба. Иден казалось, что она слышит, как фыркают могучие жеребцы бога.
Все убранство холла создавало картину грандиозного великолепия: золоченые перила, высокие, изукрашенные резьбой двери, стройные белые пилястры с барельефами греческих философов, херувимы на стенах, сияющий итальянский мрамор и над всем этим блеск бесчисленных канделябров.
Дом предложили Джеку как часть сделки с Эйбрахамом Голдом. Несмотря на всю свою пышность, дом нуждался в некоторой переделке. Джек полагал, что Иден сможет заняться этим, пока он сам будет в Венесуэле.
