разгоняя вечернюю прохладу; на ветвях дерева ямбу висели светильники, высвечивая приветливым сиянием его спелые розовые плоды. На земле были расстелены ковры, посередине стояла чаша с вином и другая чаша, побольше, наполненная плодами ямбу, инжиром и другими фруктами.
Третий Глаз уселась на ковре, скрестив ноги, отчего они обнажились до колен. Она указала Гэвину на место напротив, и тот тоже сел.
– Итак, как ты оказалась здесь, на Острове Видящих? – спросил Гэвин. – И откуда у людей берется дополнительный глаз? – добавил он с кривой усмешкой.
Вместо ответа женщина обратила лицо к небу и принялась молиться, благословляя еду, потом глубоко вздохнула. С трудом отведя взгляд от ее груди, Гэвин посмотрел на Каррис, которая несла стражу среди деревьев. Та тоже кинула взгляд на грудь их хозяйки, потом удивленно посмотрела на Гэвина. «Ты правда думаешь, что это получилось случайно?» – как бы спрашивала ее едва заметно приподнятая бровь.
Гэвин прикрыл глаза, делая вид, будто тоже молится. Некоторым людям не нравилась мысль, что их Призма может быть равнодушен к вере.
«Орхолам, ну и ситуацию ты мне тут уготовил!»
Как бы закончив молиться, он снова открыл глаза – и увидел, что хозяйка наклонилась к нему, благодаря чему ее и без того низкий вырез стал уже совсем неподобающим.
– Может быть, ты сможешь отпустить свою… телохранительницу? – проговорила она. – Есть вещи, о которых я хочу поговорить с тобой с глазу на глаз.
Гэвин повернулся к Каррис, которая, разумеется, слышала каждое слово.
– Я не уйду, – заявила она, – пока не уберутся две женщины с мушкетами, которых ты спрятала в лесу, и пока я не обыщу тебя на предмет оружия.
Третий Глаз посмотрела в сторону джунглей, грациозно поднялась с места. Очевидно, ослепленная светом костра и светильников, она глядела несколько не в том направлении.
– Клара, Сезилия, это вы? Я же вам сказала, моя жизнь вне опасности, разве что моя добродетель. Пожалуйста, удалитесь!
Она повернулась к Каррис.
– Прошу.
Та быстро, но без грубости обхлопала ее со всех сторон. Каррис была профессионалом; к тому же в этом платье оставалось не так много мест, где женщина могла бы спрятать оружие.
Прежде чем Каррис закончила обыск, Третий Глаз наклонилась к ней и что-то сказала, слишком тихо, чтобы Гэвин мог ее расслышать. Каррис побледнела. Ее взгляд испуганно метнулся от хозяйки к Гэвину, проверяя, слышал ли он сказанное.
– Ты не можешь этого знать! – сказала она.
Она тоже старалась понизить голос, но ее эмоции были слишком бурными, чтобы держать их в узде. Третий Глаз продолжила говорить, и Каррис бросила еще один взгляд на Гэвина.
Когда Видящая закончила, воцарилось долгое молчание.
– Я буду поблизости, если буду вам нужна, лорд Призма, – сдавленным голосом проговорила Каррис, повернулась и удалилась в чащу.
Третий Глаз снова заняла место напротив Гэвина. Его взгляд был напряженным, встревоженным: существовало очень немного людей, способных произвести на Каррис такое действие.
– Прошу, – пригласила она. – Ешь. Пей. Ты у меня в гостях.
Он принялся за еду, и она присоединилась к нему. К фруктам прилагался козий сыр, потом подошла женщина и принесла им пресные лепешки и чашку с рисом, бобами и кабаньим мясом с пряной подливой. Следуя примеру Видящей, Гэвин принялся отрывать куски лепешки и макать в чашку, подбирая ими еду. Женщина ничего не говорила, хотя и пристально наблюдала за ним. Его попытки завязать разговор натыкались на ее молчание. Если бы Гэвин не знал, что это не так, то решил бы, что она глухая.
– В чем дело? – наконец спросил он.
– Я жду.
– Чего?
– Это придет сегодня ночью. Я думала, что к этому времени оно уже будет здесь, но, очевидно…
– Так, значит, ты действительно можешь видеть будущее, – сказал Гэвин.
– Нет, – ответила она.
Гэвин развел руками:
– И тем не менее ты его предсказываешь. – Она подняла палец, собираясь возразить, но он успел первым: – Пусть даже и не совсем точно.
Третий Глаз улыбнулась, сверкнув превосходными белыми зубами.
– Иногда дар может быть проклятием, не правда ли, лорд Призма?
– Можно сказать и…
– Ты очень красив, – оборвала она его. – Мне всегда нравились мускулистые мужчины, а о твоих мышцах я сегодня думала весь день. Это очень отвлекает.
– Э-гм, спасибо… наверное.
– Ты хорошо плаваешь? – спросила она, бросив взгляд на его широкие плечи.
– Только когда делаю ошибку, управляя глиссером. Что случается нечасто.
Ее зрачки расширились:
– Я вижу. Знаешь, эта твоя самоуверенность, нахальство в том, что ты делаешь… мне так и хочется привязать тебя к кровати и изнасиловать.
Видящая обвела его взглядом, и Гэвин понял, что она мысленно представляет его без одежды. Он сглотнул. Нет способа незаметно поправить позу, когда сидишь со скрещенными ногами. Гэвин бросил виноватый взгляд в ту сторону, куда удалилась Каррис.
– Вот именно, – сказала Третий Глаз. – Ты нуждаешься в ней больше, чем она в тебе, Призма. Благодаря ей ты остаешься человеком.
Она опустила голову и прикрыла глаза. Вытатуированный желтым люксином глаз на ее лбу засиял. Затем она снова подняла веки; глаз какое-то время продолжал пульсировать, словно бы в такт сердцебиению, а потом затих.
– Я могу видеть за пределами времени. Ты не понимаешь, что это значит? Я тоже не понимаю. Мое видение несовершенно: я не Орхолам. У меня по-прежнему остаются мои личные желания и предубеждения, окрашивающие то, что я вижу, и то, как интерпретирую увиденное; то, как я облекаю в слова видения, проходящие перед моим оком… Скажи мне, Призма, как ты считаешь, милосердие – это слабость?
– Нет.
– Прошу прощения, неправильный вопрос. Я имела в виду – как по-твоему, что лучше, справедливость или милосердие?
– Зависит от обстоятельств.
– И кто решает в каждом конкретном случае?
– Я решаю.
– Милосердие и жалость – одно и то же?
– Нет.
– В чем разница?
– В жалость я не верю.
– Лжец.
Она широко улыбнулась.
– Прошу прощения? – переспросил Гэвин.
– Есть два типа людей, из которых получаются превосходные лжецы: чудовища без зачатков совести – и те, кого научили лгать опыт и необходимость, потому что в глубине души они чувствуют великий стыд. Ты не кажешься мне чудовищем, лорд Призма. Ты прекрасно играешь свою роль; твоя маска убедительна, роскошна, привлекательна. Глядя на нее, мне хочется раздеться и подчинить тебя наслаждением, пока ты не лишишься последних сил, чтобы поддерживать эту личину, и тогда я смогу сорвать ее с тебя и показать тебе то, что скрывается под ней. Потому что мне это уже известно – и я сужу человека, который находится под твоей маской, гораздо менее сурово, нежели ты сам.
«Да ну, обычная предсказательская чушь». Впрочем, ее чушь имела под собой сексуальную подоплеку.
– Ты уверена, что не пытаешься меня соблазнить? – беззаботно спросил Гэвин.
– Ах, Призма, ты во всем любишь идти напрямик, не так ли? Пожалуй, в этом твоя сила; запомни это. Впрочем, ты ведь почти все запоминаешь, верно?
Гэвин был сбит с толку. Видящая улыбнулась:
– Я совершенно уверена, что если мы с тобой переспим, это будет катастрофой для тебя и Каррис, а также для Семи Сатрапий. Также я не сомневаюсь, что это будет очень, очень хорошо для меня – и в настоящий момент, и в дальнейшем. Именно поэтому я делаю все, что в моих силах, чтобы перегнуть палку и вызвать в тебе отвращение своим
